Глава 1. Схватка с западным ветром


Мы с Пуаро, верным моим скотч-терьером, как ни в чем не бывало, бороздили просторы небес и мирно покачивались в гондоле воздушного шара, когда внезапно лопнул один из стропов. 
- Держи его, да покрепче. А то свалимся, - со знанием дела сказал Пуаро, важно поведя мордочкой. 
Пуаро заговорил?!
Я вытаращила глаза, но не тут-то было. Нас тряхнуло раз, другой. Мой длинный голубой шарф зацепился за крюк на краю корзины, а саму меня отнесло к противоположному борту, где я, недолго думая, ухватилась за оторвавшийся канат. 
Пуаро заговорил! Уму непостижимо. Ведь всегда бегал этакой взъерошенной собачонкой, грыз кости и вынюхивал следы кошек. Но так было в Париже, откуда мы вот уж три дня как улетели. Погрузив в гондолу недельный запас провизии, я сказала доброй Франции «прощай» и была такова. Заядлые путешественники и коллекционеры двадцать первого века – что с нас возьмешь? Пуаро, которого я выкупила у одного склочного торговца года два тому назад, вполне разделял мою страсть к долгим скитаниям, несмотря на то, что одобрение свое он выражал исключительно заливистым лаем. Мне казалось, мы понимаем друг друга. По крайней мере, так я считала до сего дня. Пуаро, этот маленький черненький щенок, обрел дар человеческой речи – и тотчас сообщил мне, что мой шарф никуда не годится, посоветовав выкинуть его на помойку. Ух, как я разобиделась!
- Сперва помойку сыщи, а уж потом и критикуй.
Тут шар накренился под порывом ветра-забияки, и Пуаро вцепился зубами в первое, что попалось на глаза, - в индикатор температуры. Индикатор приказал долго жить, а я с ужасом почувствовала, как мои ноги отделились от дна корзины. Под нами – я увидала мельком – расстилалась бурая равнина с желтыми и красными факелами деревьев. Типичный октябрьский пейзаж. Хороши же мы будем, если приземлимся неподалеку от какого-нибудь Марселя или Ниццы! А ведь туристическая фирма не только шар, но и визу нам обеспечила… И пунктом нашей первой остановки должен был стать Мадрид – никак не захудалая французская деревушка. 
Точно в подтверждение моих пасмурных предчувствий, где-то наверху, из лавсанового купола, со свистом начал выходить воздух. Пробоина! Аэростат снова подпрыгнул – я надеялась, не затем, чтоб исполнить сальто-мортале. Пуаро выругался на жаргоне, какой он не единожды слыхал на берегах Сены, и, за неимением надежной опоры, ухватился острыми зубками за край моей штанины. Нас швыряло и так, и сяк, мотало из стороны в сторону и, наконец, основательно припечатало к земле. Чудом остались целы. 
Когда я, потирая копчик, выбралась из-под увесистых останков шара, Пуаро уже бегал по жухлой осенней траве и деловито принюхивался. Оказалось, он считал себя настоящим детективом и никогда не смирился бы с ролью простой ищейки, которая только и делает, что рыщет по лесам в поисках лисьих нор. Покончив с обследованием местности, он сообщил, что весьма доволен своей кличкой, и даже похвалил меня за то, что я некогда читала ему детективы Агаты Кристи. Теперь он точно станет таким же, как великий сыщик. А как он гордился своей накидкой в красно-синюю клетку и английским кепи с прорезями для острых ушек! Не скрывая презрения к моему голубому шарфу, он сделал упор на то, что мне тоже следует обзавестись клетчатым костюмом. Длинные шарфы, сказал он, не к лицу искательнице приключений. Я благополучно игнорировала его выпад. Удостоверившись, что от воздушного шара остались лишь «рожки да ножки», а короб с провизией исчез, точно у него выросли крылья, я в расстроенных чувствах уселась на побитую ржавчиной траву.
- Попали мы с тобой в переделку… - протянул Пуаро, почесав за ухом. – Но не волнуйся: раз я с тобой, непременно выпутаемся.
По правде говоря, на него я особых надежд не возлагала. Следопыт из него был неважный, лаял он слабо, так что шансы на спасение в этакой глухомани – а занесло нас, разумеется, в глухомань – были невелики. 
- А ведь конструкторы уверяли, что шар сделан на совесть, - досадливо фыркнув, сказал щенок.
- Может, и на совесть, да только, видать, совесть у них сплошь в заплатах, - кисло отозвалась я. – Когда вернемся домой, непременно потребую возмещения за моральный ущерб. То есть, если вернемся…

Мало кто не знаком с предысторией нашего полета. Авантюристы до мозга костей, мы прославились на весь Париж. О наших путешествиях писали в газетах, о них несмолкаемо вещало телевидение. Рассказы о наших причудах не сходили с уст, а молва о нас как о любителях экзотики и экстрима разошлась даже по городским окраинам. Наши лица – вернее, мое лицо и потешная мордочка Пуаро – красовались на рекламных проспектах и журнальных обложках турфирм. От нас ожидали новых подвигов и свершений – как тут ударить лицом в грязь?
“Позапрошлой весной, - гласила статья на передовой странице “Le Monde”, - Жюли Лакруа с неизменным своим спутником, псом по кличке Пуаро, преодолела расстояние в пять тысяч миль всего за неделю – и это в обычном городском автомобиле!” 
“В прошлом году, - передавала другая, вычурная статейка, - эти бесстрашные оригиналы пересекли Индийский океан на бальсовом плоту, отбыв из Мадагаскара и высадившись у мыса Стип-Пойнт”. 
Следующим нашим достижением должен был стать полет над Европой длительностью в восемь дней, и нам пророчили столь же грандиозный успех, что и в предыдущих наших предприятиях. Однако судьбе вздумалось сыграть с нами злую шутку. Впрочем, с кем не бывает! Приземлились-то мы всего-навсего на суходол, благо - не в лес, откуда выбираться одни хлопоты. 
«Взбодрись, Жюли, - сказала я себе. – Еще не всё потеряно. Через день-два тебе предоставят новый шар, и ты снова поднимешься в облака». 
Внезапно Пуаро насторожил уши:
- Кто это к нам пожаловал? – ощерился он.
За купами гнутких деревец чужака было не разглядеть, но голос его сразу показался мне притягательным.
- Эй, мадемуазель, вы не ушиблись? Может, за доктором послать?
- Покорнейше благодарю, но в докторе нужды нет, - успокоила я всё еще невидимого собеседника, решив во что бы то ни стало быть вежливой и легонько пихнув ногой Пуаро, чтоб не рычал. 
- Я вас издали заприметил, в бинокль, - с одышкой проговорил незнакомец, появляясь наконец из-за высокой стены ярколистого падуба. Его блестящий черный цилиндр и широкий плащ-накидка с фиолетовой подкладкой сразу бросились мне в глаза. Экий эксцентрик, не хуже нашего – вырядился ведь точно на парад! Ни в Париже, ни за его пределами не встречала я подобных личностей. 
Незнакомец снял шляпу, поклонился и уже хотел было поцеловать мне руку, но я вовремя ее отдернула. Вишь еще чего не хватало! Ничуть не смутившись, однако, он с улыбкой обратился к моему несмышленому питомцу, заведя с ним речь на чуждом для меня наречии. И примечательно, что Пуаро всё уразумел – довольно пространный его ответ не только не развеял моих сомнений, но лишь усугубил их, приведя меня в полнейшее замешательство. 
- Ты… ты что за чепуху мелешь? – вскинулась я. – Если вы оба намерились надо мной потешаться, так уж хотя бы не здесь и не при нынешних обстоятельствах! Я хочу знать, куда меня занесло. 
Мой непримиримый тон несколько охладил пыл молодого человека, и он снова отвесил мне поклон, принеся извинения за свою нетактичность. 
- Вы находитесь в стране Западных ветров, или Мериламии, - по-французски отрапортовал он. – А меня зовут Арчи Стайл. Поскольку вы новоприбывшие, мой дом – ваш дом. Сейчас мы в полумиле от городской черты, и моя коляска также в вашем распоряжении.
Я покрутила у виска: маскарадные костюмы, вымышленное название невесть какой страны, коляска – точно мы в восемнадцатом веке… Всё это здорово попахивало психическим расстройством. 
- Никуда мы, сударь, с вами не поедем! – заявила я. – Вы, поди, из дома для умалишенных сбежали, так вам туда и дорога. А что касается нас, то мы и сами с усами. Франция – она везде Франция. Не пропадем.
Пуаро осторожно потянул меня за штанину. 
- Не во Франции мы, - несмело возразил он. – Это и вправду страна Западных ветров. Здесь люди с животными почти что наравне. Иначе чем объяснить, что я с тобой разговариваю?
Сей факт отрицать было никак нельзя. Но и с действительностью мириться я не собиралась.
- Значит, с ума сошли мы оба. И я, и месье Стайл. 
Господин в цилиндре усмехнулся. 
- Вам меня не запутать! – с угрозой проговорила я. – Ступайте прочь, месье! Ступайте, ступайте! Мы с Пуаро и не в такие переплеты попадали, мы – бывалые. 
Пёс засверкал на меня своими черными глазками-пуговицами из-под косматых бровей.
- Как знаете, - пожал плечами Арчи. Лихо развернувшись на каблуках и взметнув край плаща, он зашагал к деревьям. – Чтобы выйти на дорогу, двигайтесь по восточной тропе, всё время прямо, - добавил он. Когда я подняла голову, чтобы еще раз взглянуть на этого странного джентльмена, его и след простыл.  

Теперь, когда он скрылся, я явственно ощутила запах скошенной травы и впервые поразилась краскам теплой еще осени. Пуаро смотрел на меня как на врага народа, и хмурился, точно дождевая туча. Но мне было не до его претензий. Следовало свернуть и понадежнее упрятать купол воздушного шара да как-то замаскировать гондолу, чем я и занялась. Ветерок легко касался моих волос, словно бы подбадривая; мирно шелестели золотые и рубиновые кроны, а по небу тянулись вереницами белесые лоскутья облаков. Наконец, спустя час или два, останки аэростата худо-бедно упокоились под грудой палых листьев. Корзину я оттащила к кустам и прикрыла сверху ветками, какие удалось собрать. 
- Арчи советовал идти по восточной тропе, - пробормотала я, в изнеможении присев на валун и сверившись с компасом. – Вон она, восточная… Леший ее знает, куда она заведет. Нет, двинемся, пожалуй, на запад. Сумасшедшим верить нельзя, они ведь нарочно обмануть могут. А меня не проведешь. 
Итак, решили держать путь на запад. Вернее, это я решила, а Пуаро упирался всеми четырьмя лапами, рычал да фыркал, пока я тянула его за поводок. 
- Свободным животным в свободной стране удавок на шею не нацепляют, - кряхтел он. Честное слово, молчал бы лучше подобру-поздорову! 
Узкая, неприметная тропка тем временем бессовестно заползла в гущу колючего кустарника. В результате – порванные штаны, исколотые ноги и напрочь испорченное настроение. Пуаро злорадствовал. 
- Ты по-прежнему полагаешь, что мы на родине? Слишком уж ты самоуверенна. 
- Мы во Франции, мой друг, и сейчас я это докажу, - сквозь зубы процедила я. 
Он проронил что-то по поводу людей, которые не верят в чудеса, когда мы очутились на обочине глинистой укатанной дороги. На противоположной стороне высился, шелестя и поскрипывая, густой, непроходимый лес. Всё-таки обманщик этот Арчи. Ушлый тип. При мысли о том, что предположение мое оправдалось, я воспрянула духом. Надейся только на себя – и будет тебе счастье. Даже Пуаро волей-неволей признал мою правоту. 

Однако не сделала я и нескольких шагов по заветной дороге, как позади, совсем рядом, заржала лошадь, вынудив меня отпрянуть. Мимо, наподдав коню шпорами, промчался рослый всадник в коричневом кафтане. Крикнув в мой адрес что-то нечленораздельное, он ускакал прочь, а я подивилась его странному диалекту и с оторопью взглянула на Пуаро. Может, и в самом деле, не Франция это?
- Что стоишь, рот разинув? – важно сказал тот. – Пора уж и двуколку остановить. Вон, катит.
- На такси не похоже, – растерянно пробормотала я.  
- Такси – не такси, а до ближайшей деревни, глядишь, довезет.
Я ненавидела голосовать на дороге. Это занятие почему-то представлялось мне унизительным и недостойным. Казалось, проще самой соорудить какой-нибудь четырехколесный драндулет, чем просить помощи у кого бы то ни было. 
Но вот, двуколка притормозила, седеющий извозчик уставился на меня, как на инопланетного пришельца, однако не в этом суть. Из слов его я не поняла ничегошеньки! Ни звука. Зато Пуаро, смерив меня надменным взглядом, без малейшего стеснения разъяснил ему нашу проблему. 
Старик развел руками и снова произнес какую-то абракадабру. Пуаро ему ответил – на том и распрощались.
- Он сказал, что на борт кикимор не берет, - сказал мне пёс.
- Это я, что ли, кикимора?!
Мало того, что проголодалась, устала, как последнее парнокопытное, ванная по тебе плачет, – так еще и кикиморами всякими обзывают! Хочешь – не хочешь, а вскипишь с досады. Вот я и вскипела – пнула придорожный камень, а потом – как у женщин водится – в слезы. Даже не заметила, что к нам подчалил экипаж с седоком, причем седоком довольно учтивым.
- Что у вас стряслось? Вам помочь? – на чистейшем французском обратился он ко мне. Но, поскольку в тот момент меня трясло, точно в лихорадке, а с уст готово было сорваться тысяча и одно проклятие, на выручку мне вновь пришел Пуаро. Немного поостыв, я вслушалась в их диалог. Пуаро отвечал с хрипотцой, а голос пассажира… Провалиться мне на месте, если этот пассажир не Арчи! В уме уже созрела подходящая для него кличка – «Липкий». И закрепилась бы она за ним, прочно бы закрепилась, если бы не его обходительность. К тому же, он ни на йоту не соврал, когда сообщил, что мы угодили в страну Западных ветров.
- А кто говорил идти на восток? – язвительно спросила я, взгромоздившись на сидение экипажа. 
- Сразу сообразил, что вы поступите наперекор моему совету, – Плутовато глянул он и с самодовольной улыбкой откинулся на спинку кресла. За эту улыбку я была готова его удушить. 
Коляска раскачивалась и вздрагивала на каждой кочке. Слева однообразно тянулся частокол рыжего леса, а по правую сторону расстилались блёклые луга, да текла, журча и виляя, переливчатая речка. Сложив руки на коленях, Арчи то ли задремал, то ли впал в задумчивость. Пуаро возился в ногах, фыркая и кряхтя, точно немощный старик. Мало-помалу на меня напала сонливость, и голова стала предательски клониться к плечу соседа, как вдруг, словно из-под земли, за рекою выросла гигантская каменная твердыня. Полуразрушенный конец десятиметровой стены упирался в стройную полосу пихт и можжевельника, а далее, за полосою, обнажая неровный фундамент, угнетающе зиял ров. Оттеснив речушку к самому краю дороги, он чернел на всём протяжении мрачной громадины. Нет, не простая это была стена. С бойницами, зубчатыми башенками и каменными отмостками, она походила на средневековое укрепление из былей и легенд.
- Говорят, - Арчи приоткрыл глаза. – Говорят, что если долго смотреть на твердыню Арнора, можно навлечь на себя гнев праотцов и серьезно захворать. Но я в подобную ерунду не верю, - тут же беззаботно добавил он. – Ты озябла? – участливо справился он, заглянув в мои остекленевшие глаза. – На вот, накинь плащ.
Но меня не тронула ни его заботливость, ни возмутительно теплый, неофициальный тон – меня сковал мертвящий холод, и я неотрывно смотрела на зубчатый край стены. 
- Т-твердыня Арнора… - проговорила, точно в забытьи. 
- Руки ледяные, - констатировал Арчи, принявшись растирать мои пальцы. – Да перестань ты уже гипнотизировать эту громаду! – крикнул он мне в самое ухо. Отрезвляющий эффект был достигнут незамедлительно. Я встрепенулась и, хлопая глазами, уставилась на виновника моего «пробуждения».
- Может, и не такая уж небыль эти россказни, - в сомнении проговорил тот. – Недаром же по городу ходят упорные слухи, будто там, за железными воротами, в наглухо замурованном замке, затворился бессмертный маг. Говорят, он зол и очень жесток. Один только вид твердыни Арнора нагоняет на жителей страху, и ее всё никак не решаются снести. Да и трудная это работенка. Каменную кладку так запросто ведь не разрушишь…
Пуаро, который до сего момента грыз коврик на дне коляски, притих и навострил ушки. А повозка наша тем временем прогромыхала по перекинутому через речку деревянному мосту, миновав раскидистое дерево с пышной, солнечной кроной, и покатила по уличной брусчатке. Увлеченные красочным рассказом нашего спутника, мы едва ли удостоили дерево взглядом. Хотя история этого необыкновенного дерева заслуживала внимания куда больше, чем биография нелюдимого колдуна.





Упавшие
как-то раз
(к списку глав)
На главную
Яндекс.Метрика