Глава 8. Переход на сторону тьмы


Над Вековечным Кленом сгущались сумерки. Одна за другой загорались в глубоком небе звезды. Пуаро задул масляный светильник и сосредоточенно уставился на древесный ствол, у которого, сидя в кресле-качалке, я листала альбом Доры со старыми, выцветшими фотоснимками. Каждый фотоснимок сёстры снабдили краткими комментариями, что значительно упрощало мою задачу. Мне поручили написать статью об их лаборатории. Первую в жизни статью.

- Сейчас начнется, - прошептал Пуаро и, точно по его команде, кора засеребрилась мягким сиянием. А потом от макушки до корней разлилось голубое, с мерцающими искрами пламя. Я немножко отодвинулась вместе с креслом – не потому, что пламя жгло. Нет, оно лишь согревало и освещало всё вокруг. Разноцветные лампочки, которые мы развесили на нижних ветвях ко дню Звезд, зажглись сами собой.

- Красотища! – выдохнул Пуаро. – Сколько ни сияет наше дерево, никак не могу привыкнуть!

Прошел всего месяц с тех пор, как мы обосновались под Клёном. Установив вокруг ствола прочные стены и соорудив внутри несколько перегородок с изящными арками, мы решили не постилать пола - и не прогадали. Короткая зеленая травка росла у нас даже зимой, земля была теплой, а крыша (вернее, могучая крона великана) – радовала солнечно-желтой листвой, тогда как у других деревьев на поляне листья скрючивались, становились коричневыми и неприглядными. По траве я ходила босиком, умывалась чистой водицей, которая по утрам накапливалась в плошке между корнями, и простуды обходили нас с Пуаро за версту.

После праздничного бала Юлий укатил на юг, к морю Истры, и разрешил пользоваться некоторыми из его вещей. Например, креслом-качалкой. Новогодние огоньки – тоже его «подаяние». За работу в издательстве платили сущие гроши, поэтому я была благодарна друзьям за помощь с меблировкой.

Декабрь (мериламовцы зовут декабрь тимаксанием) со свирепой стужей и метелями нагрянул так внезапно, что я даже не успела обзавестись теплой одеждой. Прознав о моем затруднении, лис приволок из леса нечто отдаленно напоминающее кожух. В нем я выглядела как огородное пугало. Но и на том спасибо.

Флорин больше не показывался. Наверное, побоялся холодов. А ведь целый чароний мозолил глаза, шагу ступить не давал. Хороши всё-таки трескучие морозы!

Кроме Флорина, я свела знакомство с несколькими холеными дамочками и парой-тройкой баловней судьбы. Одним из таких баловней был филантроп Лоренс. Легкомысленный на первый взгляд, он всерьез увлекался театром и до невозможности завидовал гастролерам. Его на гастроли не пускали, хотя был он далеко не новичок. А всё из-за болезни, которую он тщательно скрывал, но которая, однако, сделала его объектом насмешек со стороны простонародья. Люди интеллигентные старались войти в его положение и не подавали виду, будто знают о недуге. Бедняга страдал лунатизмом. Какие только средства он ни перепробовал, к каким только целителям ни обращался – прогрессировала болезнь, и хоть бы что ей. В ветреные ночи, при полной луне, он бродил по скошенным крышам домов, рискуя сломать себе шею. А однажды, будучи в таком вот сомнамбулическом состоянии, набросился на блюстителя закона, сочтя его за оборотня. Лоренсу часто снились оборотни и прочая нечисть. И он признавался, что ужасно мучается из-за всего этого.

«Плохая наследственность, - говаривал он за партией в бильярд. – Мой папаша тоже любил по крышам гулять. Догулялся».

О том, что же случилось с его папашей, он умалчивал. За исключением нескольких неприятных казусов с полицейскими, Лоренс, в общем-то, был парень безобидный. В здравом уме даже комаров щадил, хотя нынешней осенью я от этих кровососов натерпелась.

Подруга Лео, Лира, утверждала, что более бестолкового и наивного чудака ей встречать не доводилось. Ей только-только исполнилось восемнадцать. А в таком возрасте люди часто судят о других превратно. Мне Лоренс бестолковым не казался. Тонко чувствующая натура – да, добрая душа – бесспорно. Но не чудак и не тупица – тут уж увольте. Разве что он не всегда попадал по бильярдным шарам.

Ума не приложу, чем Лира пленяла своих поклонников (а поклонников у нее было пруд пруди). Малость близорукая, белокурая девица, коих на своем недолгом веку я повидала с воз и маленькую тележку. Вечно носится с арфой и аккомпанирует певцам на выступлениях. Если вы вдруг заскучаете на какой-нибудь вечеринке, она тотчас примется вас развлекать, бряцая на своем «решете». И никуда вы от нее не денетесь, пока она не исполнит весь репертуар до конца.

Еще более меня удивляло, почему ею увлекся такой рассудительный и начитанный человек, как Лео. Впрочем, я взялась не за свое дело. Судить да рядить – это по части «базарных баб», над которыми, судя  по всему, главенствовали Авия и Фейга. На любом народном гулянии, любом праздничном шествии они были, что называется, в первых рядах. Мне хорошо запомнился пестрый платок завистливой Авии и согбенная поза гадалки Фейги, которая, сидя за низеньким столиком, нашептывала незадачливому горожанину его судьбу. Гадким, тоненьким голоском.

 

Нет, меня определенно заносит не в ту степь. Надо сосредоточиться на статье. Пуаро откуда-то приволок гирлянду – и давай шуршать! Он у меня и за сигнализацию, и за телохранителя, и за домовую мышь.

- День Жвежд шкоро, - сказала «домовая мышь». Оправдывается.  

- Ну, и куда ты ее вешать будешь?

Обмотал вокруг ствола. Умник.

Я подозревала, что заправлять пиром в день Звезд (а по-нашему, в Новый год) будет Лео. Всё-таки он, как-никак, специалист по звездам. Поездку в географическое общество решила отложить на потом. Желание разобраться с Рифатом и его «штучками» не оставляло меня в покое.

Когда я уже занесла карандаш, чтобы сотворить если не шедевр, то хотя бы сносную статейку, Пуаро заскребся по ножке кресла. Эту отвратительную привычку я обнаружила у него совсем недавно.

- Чего тебе?

- Тогда, на балу…

Удивительно, как этот маленький проныра еще помнит, что случилось месяц назад!

- Вёл ты себя отвратительно, - заметила я. – Одно слово – свинтус.

- Свинтус не разведал бы то, что разведал я, - фыркнул пес.

- Погреб с сосисками?

- Тайный лаз!

И он целый месяц молчал?! Дважды свинтус.

- Будешь по всяким лазам шастать – зашибут когда-нибудь, - предупредила я.

Пуаро принял многозначительный вид.

- Между прочим, я мастер конспирации. Меня зашибить не так-то просто.

Ему не терпелось снова обследовать этот лаз, но вся загвоздка состояла в том, что во дворец теперь пускали не каждого. Подозреваю, что Пуаро так и не рассказал бы мне о своем открытии, если бы ему не понадобилось содействие.

 

Замок Юлия в отсутствие самого Юлия служил чем-то наподобие торгового дома. Сюда пускали тех, кто располагал толстыми кошельками, и втихомолку устраивали распродажи. Король на эту «самодеятельность» смотрел сквозь пальцы. Он никого не репрессировал и ничего назад не требовал. Юлий терпеть не мог, когда в его комнатах накапливался хлам, и старался всячески от него избавиться. А довольные богачи и мшелоимцы уезжали в до отказа нагруженных экипажах, чтобы загромоздить свои гостиные ненужными статуэтками и коллекционными сервизами.

Для того чтобы попасть во дворец, достаточно было показать стражнику туго набитый кошелек. И набитый неважно чем. В свой я, не раздумывая, напихала бумаги.

- Сработало! – повиливая хвостом, сказал Пуаро, когда мы проскочили охрану. Он шевелил своими ушами, точно вместо ушей у него были локаторы. Туда-сюда.

- За мной, - внезапно скомандовал он. Я чуть было не налетела на молчаливого рыцаря. Вернее, на его блестящие доспехи. Этот полый рыцарь был намертво прикреплен к стене, но от одиночества он точно не страдал. Его сопровождала когорта бравых и таких же пустоголовых парней, как он. И их тоже хорошенько приклеили к кирпичам.

- За мной! – нетерпеливо шепнул пес. Он открыл носок огромного сабатона и протиснулся внутрь. А мне что прикажете? Упаковаться до размера ботинка?

- Эй, я же тебе не дюймовочка! Я в такую щель не пролезу.      

- У него на животе доспех тоже открывается. Попробуй! – приглушенно донеслось из рыцаря.

Я попробовала – и очутилась в полной темноте. Судя по всему, здесь был тоннель. Сырой, зловонный, со скользкими стенами и полом. Из глубины тоннеля доносилось странное хлюпанье и завывание – как будто расчувствовалось какое-нибудь впечатлительное привидение. После того, как я нечаянно отдавила Пуаро лапу, он умчался вперед, шлепая по лужицам канализационной воды. Ему хорошо – у него нюх, а мне пришлось идти вслепую.

Уж не знаю, сколько продолжалось это безобразие, но вскоре я ощутила присутствие кого-то, кто был гораздо крупнее Пуаро. Попыталась вспомнить боевые приёмчики, которым меня когда-то учили на курсах джиу-джитсу. Сейчас наверняка бы пригодились… Но незнакомец оказался таким неуклюжим, что мне даже не пришлось ему помогать. Он сам виртуозно свалился в лужу.

- Эй, ты кто такой?! – крикнула я. «Такой-такой-такой!» - передразнило эхо. А вот невидимый незнакомец, судя по всему, проглотил язык. Он вскочил на ноги и бросился наутёк. Я решила не отставать – с криком «Стой! Не уйдешь!» ринулась за ним вдогонку. Еще некоторое время меня окружало хлюпанье, шлёпанье и прочие неприятные звуки, после чего пещерная сырость и вонь внезапно сменились относительной сухостью и чистотой. Тьма наконец-то уступила место свету.

- Так-так-так, - услыхала я. – Ну, что, Флорин, добровольцев привел?

Флорин?! От неожиданности у меня едва не подкосились ноги. Каков злодей! А ведь хвостом за мной таскался, шагу ступить не давал! Теперь понятно, что это за порода. ДТП – Двуличный Трусливый Перебежчик.  

Когда глаза привыкли к свету, я увидела Пуаро. Он тщательно обнюхивал маленькую беленькую собачонку с такими же, как у него, торчащими ушами и дружелюбной мордочкой. Замечать грозного, упитанного субъекта, нависшего прямо над ним, Пуаро, похоже, даже не собирался. И ничего, что субъекта звали Фаридом и что он считался в городе самым главным злодеем. На глаз ему можно было дать лет шестьдесят. И если бы у меня имелся измеритель коварства, то сейчас его стрелка уж точно бы зашкаливала, потому что от главного злодея коварством, как и табаком, несло за километр. Закончив нависать над Пуаро, Фарид навис надо мной. Физиономия у него была устрашающая - вся в пятнах и крупных порах. А над верхней губой важно топорщились рыжие усищи. Создавалось впечатление, что на это лицо они заползли совершенно случайно.

- Хилые какие-то добровольцы, - хрипло произнесло лицо. – Флорин, ты что, не мог найти кого-нибудь покрепче? А впрочем, они тоже сгодятся. У меня как раз есть для них подходящее задание.

Кажется, Фарид решил, будто мы бесплатное пополнение в его банде. Я попыталась было возразить, но помешал Пуаро. Процокав ко мне по холодному полу, он со всей дури впился зубами мне в голень. Судя по сдавленному смеху главного злодея (а с ним за компанию и Трусливого Перебежчика), меня здорово перекосило от боли.

- Он у вас всегда такой… шальной? – поинтересовался Фарид.

- Только во время магнитных бурь, - с кривой улыбочкой соврала я.

 

В общем, выкрутиться не получилось, и нам дали испытательный срок. Прежде чем посвящать нас в свои планы, Фарид пообещал устроить небольшую проверку.

- Сперва, - сказал он, - достанете денежки Арчи Стайла и Лео Вернадски. Сдерёте с каждого по сотне невиев – будет достаточно.

А мы что? Никуда от главного злодея не денешься. Арчи как-то рассказывал, что у Фарида все новички на особом счету, никому спуску не даёт. (Интересно, откуда Арчи сам-то узнал? Неужели его тоже пытались переманить на сторону зла?!)

 

На Пуаро я еще долго дулась. Тыкала его носом в рану, что осталась после укуса. А он всякий раз оправдывался. Говорил, что если бы я отказалась от участия в грязных делишках Фарида, Фарид с лёгким сердцем пустил бы меня на фрикадельки.

***

- Ну, что? Как статья? – спросил на следующее утро Пуаро. – Продвигается?

- Ничего у меня не продвигается,  - буркнула я. - Разве только головная боль. Всю ночь под Клёном проворочалась!

- Да уж, - пробормотал тот. – С такой иллюминацией попробуй усни.

- Не в иллюминации дело, - возразила я. – Это всё проклятущий Фарид виноват. Не приснилось же мне, что мы с тобой пролезли через рыцарские доспехи и обнаружили логово негодяя?! Не хочу опускаться до воровства. Но, если выбирать между воровством и фрикадельками, я, пожалуй, остановлюсь на первом.

- Фрикадельки? Где фрикадельки? – поинтересовался лис, просунув в дверцу свой рыжий нос. За носом показалась остальная морда, после чего лис появился целиком. Уселся у входа и таращится на нас голодными глазами.

- Спокойствие. Фрикадельки – это метафора, - сказал Пуаро. – Для тебя грибы. Бери, пока дают.

Он до сих пор не мог примириться с мыслью, что лис под Клёном гость частый.  

- А что за белый пёс крутился у ног Фарида? – полюбопытствовала я. Лис тем временем уминал грибы за милую душу и изредка поглядывал на гирлянды.

- Макинтош, - нехотя бросил Пуаро. – Ничего примечательного. Даже больше тебе скажу: у злодея и собака злодейская.

- А я с Макинтошем знаком, - встрял лис. – Он пару раз наведывался в лес Снов. И он вовсе не злодейский.

Пуаро рассерженно чихнул и осуждающе уставился на лиса.

- Так и знал. Нас окружают злодеи. И одни злодеи прикрывают других. Все они заодно. Их сеть расширяется. Не удивлюсь, если она уже оплела целый город!

В чем-то Пуаро был прав, но, по-моему, его фантазия несколько разыгралась. Не мог Фарид, заручившись поддержкой неумехи Флорина и простой собачонки, держать под контролем город Вечнозеленый. Но что, если сообщников было больше?

- Надо кому-нибудь рассказать, - решила я.

- Ты что?! Не вздумай! – испугался Пуаро. – Да и кому тут расскажешь? Арчи Стайлу? Никто не поручится, что он не состоит в банде Фарида. Доре и Саре? Они слишком беспомощны. Лео Вернадски, как я слышал, озабочен лишь искусством да своей внешностью. Ему не будет дела до каких-то там бандитов. А король с охраной в отъезде. Не вызывать же его специально затем, чтобы он помог распутать плевое дельце.

«Плевое дельце». Я узнала этот тон. Пуаро хотел раскрыть все тайны самостоятельно. В случае удачи лавры достанутся ему, а потерпит провал – сошлется на ржавые законы или ленивую полицию. Вполне в его духе.

Что касается меня, то идея отсидеться под Вековечным Кленом до тех пор, пока главный злодей о нас не забудет, вначале представлялась мне весьма заманчивой. Клен Фарида не пропустит. У него, как выражалась Дора, против негодяев стойкий иммунитет. Однако работу тоже никто не отменял. Кто будет писать в газету статьи? А получать жалованье? Клён, конечно, обеспечивал нас пищей. Но сгенерировать перья, чернила, тетради и прочие предметы обихода ему определенно было не под силу.

- Что ж, - сказала я, очнувшись от раздумий. – Притворимся, что выполняем поручения Фарида…

- А сами разнюхаем обстановку и вычислим его сообщников, - закончил за меня Пуаро. Глазенки у него при этом так и блестели.

Что Фарид говорил насчет Арчи и Лео? Украсть у них по сотне невиев? Можно и попробовать. Заодно проверим, у кого из них рыльце в пушку.

 

План дома Арчи Стайла я могла хоть сейчас воспроизвести на бумаге. Поэтому начать решили с него. Будем считать сто невиев компенсацией за моральный ущерб. До сих пор мурашки по коже, когда вспоминаю его тётушку.

Пуаро порылся в небольшом чуланчике, который мы наскоро соорудили у восточной стены, и приволок пару потрепанных масок с перьями и блёстками. Эти маски мы приобрели на распродаже специально для карнавала в честь дня Звезд.

- Конспирация, - пояснил он.

- Одних масок маловато. Мне бы стильный шпионский костюмчик и парочку шпионских штучек, - замечталась я. Что нужно шпионам для таких случаев? Я вспомнила одну компьютерную игру, которой некогда увлекалась в Париже. Так вот, всякому уважающему себя секретному агенту следует обзавестись часами невидимости, липучками для лазанья по стенам, жучками, золотой сковородой и иголкой вуду. Впрочем, без сковороды и иголки можно легко обойтись.

- Эй-эй! Погоди! Пока мы всего лишь воры, - отрезвил меня Пуаро. Воры. Какое скверное прикрытие! – Надо предоставить Фариду доказательства нашей преданности!

Согласна, доказательства понадобятся. Иначе как попасть в его банду, чтобы разоблачить сообщников?

- Я украду, но только один раз… Ладно, два раза, - поправилась я. – Но потом всё верну. Иначе совесть сгрызет меня раньше, чем схватит полиция.

 

Вечером, когда на зимнее небо высыпали первые звёзды, мы с Пуаро, в карнавальных масках, мягко подкрались к водосточной трубе особняка Арчи. Морозец пощипывал нос – была, как-никак, середина тимаксания. Я ёжилась и страшно жалела, что, вместо теплого кожуха а-ля огородное пугало, надела тонкое, продуваемое всеми ветрами пальто. Неважно, вор ты или секретный агент, ты должен выглядеть прилично – считала я. Теперь это моё убеждение постепенно растворялось в морозном воздухе.

Нахохлившись и спрятав руки в карманы, горожане возвращались домой. Под ногами пел скрипучие песни снег. Внутри масляных фонарей металось пламя. Сейчас я была бы не против проглотить один такой фонарь, чтобы он согревал меня изнутри.

- Рановато пришли, - прокряхтел Пуаро. – Вон, свет в окне. Арчи еще не спит.

- Или делает вид, что не спит, - сказала я.

- В любом случае, надо подождать, - упирал Пуаро. Прямо-таки напрашивался на едкость.

- Ага, подождем, пока я не превращусь в сосульку, а у тебя не отмерзнет хвост.

 

Наконец свет погас. Я коснулась помятой водосточной трубы. Старая добрая труба! Интересно, скольких еще барышень, кроме меня, она спасла от гнева Арчиной тётки?

- А не проще ли через дверь? – спросил Пуаро. – Я, например, по водостокам карабкаться не умею.

- Полезай в заплечник, - шепнула я. – И чтоб сидел тихо.

 

Прогрохотала по мостовой и скрылась за поворотом коляска. Послышалась отдаленная брань извозчика и крики недовольного пассажира. Потом всё стихло. Оглянулась – вокруг ни души. Значит, самое время действовать. В пальто, скользких перчатках и сапогах на каблуке лезть наверх было сущей мукой. Да и водосток мог в любую минуту подвести. Он раздраженно скрипел при каждом неосторожном движении. Казалось, только и мечтал, чтобы выдать нас с потрохами. Поэтому я почти не удивилась, когда, очутившись в комнате, нос к носу встретилась с Арчи. Он зажег свечу, сдернул с меня маску и с отрепетированной улыбочкой осведомился:

- Какие гости! Почему в столь поздний час?

Первой моей мыслью было прыгнуть обратно в окно. Но в темноте я рисковала бы переломать себе всё, что только можно. Это в мои планы не входило. Поэтому пришлось хитрить.

- Мы… Ну, мы-ы-ы… - промямлила я. – Дневник Пуаро! Мы забыли дневник! Он должен валяться в одной из комнат.

- Что-о-о? – зашипел из заплечника Пуаро. – Неужели ты читала мой дневник?!

Я хорошенько встряхнула рюкзак. Не хватало, чтобы зубастый дармоед испортил мне легенду.

Арчи недоверчиво вздернул бровь.

-  И для этого залезать в окно? Могла бы постучаться.

- Я ей битый час то же самое втолковывал! – подал голос Пуаро. – Но Жюли у нас с приветом.

- Что сказать, творческая личность! – вновь улыбнулся Арчи. – Жюли, ты ведь, кажется, статьи для газеты пишешь?

- Пишу, - с глупым видом подтвердила я.

- Еле концы с концами сводим. Бедны, как церковные крысы, - стал жаловаться Пуаро. – Что уж говорить о постройке воздушного шара! Вот если бы вы одолжили нам, скажем, невиев сто…

История про церковных крыс прозвучала убедительно. На месте Арчи я бы уже давно сжалилась и отпустила нас с миром. А заодно и с вышеназванной суммой. Но Арчи проявлять милосердие не спешил.

- Ну, у вас и аппетиты! – воскликнул он, после чего обошел меня кругом. – А выглядите вы, и правда, не очень. Я же говорил, без меня, Жюли, пропадёшь. Переезжай обратно. Тогда и денег ссужу, и Флорина, негодника, проучу. Будет знать, как волочиться за моими друзьями.

Сообразив, что сболтнул лишнего, Арчи умолк. Но было уже поздно. Неужели и он тоже?! Флорин следит за мной, Арчи следит за Флорином, и все мы находимся под неусыпным надзором главного злодея. А я пытаюсь уследить за Флорином, Арчи и разобраться в махинациях Фарида. Какой-то замкнутый круг получается.

Рассказать или не рассказать? Ладно, карты на стол. Ненавижу скрытничать.

- А ты в курсе, - спрашиваю, - что Флорин человек Фарида? Если ты его проучишь, Фарид проучит тебя. И еще неизвестно, останешься ли ты после этого в живых.

Арчи ошарашен. Стоит, моргает. Тоже мне, избавитель. Пуаро у меня за спиной приглушенно рычит. Он явно не ожидал такого поворота событий.

- Постой, а сама ты откуда о Фариде узнала? Неужели?...

- Именно, - хладнокровно заявляю я. – Мы с Пуаро его новые сообщники. И мы на испытании. Сотня невиев нужна нам вовсе не для шара. Это доказательство для Фарида. Увидев деньги, он поймет, что у нас нет ни совести, ни чести, и примет нас в банду с распростертыми объятиями.

- Ах, Жюли! Но как же так?! – Театральный возглас, театральные жесты. – Ведь  всё так хорошо начиналось! Ты достойна светлого будущего.

- А мне по душе мрак, - отвечаю я. И начинаю нести околесицу: - Мы, - говорю, -прожженные лгуны и лиходеи. Кто виноват, что ты не смог этого разглядеть? Тешил себя пустыми надеждами, строил облачные замки. Время взглянуть правде в лицо.

От потрясения Арчи падает на стул.

- Врёшь! В твоих словах правды нет! – слабо протестует он.

Прохожу мимо него, рывком распахиваю дверь. Тот, кто притаился за дверью, падает на пол.

- Вот, - говорю, - Флорин может подтвердить.

Мерзкий шпион! Определенно, Фарид послал его караулить у дверей, чтобы выяснить, насколько мы благонадежны. А я? Что я наделала?! Разболтала Арчи о Фариде и выдала Флорина. Теперь мне точно не жить. Главный Злодей не станет откладывать расправу, когда услышит о моем идиотском поступке. Машинально схватив со стола кошелек (где должна была лежать, как минимум, сотня невиев), я выбежала из комнаты. Дальше было как в тумане. Помню только мелькающие под ногами ступени лестницы, манящий аромат кофе из кухни и пронизывающий холод по пути к Вековечному Клёну.

 





Упавшие
как-то раз
(к списку глав)
На главную
Яндекс.Метрика