Дневник Джулии Венто

Сумрачный город. Скитальцы

 

Часть первая

 

Прежде чем переезжать в немецкий городок со скучным названием Милленбург, следовало учесть, что Кристиан может исчезнуть на неопределенный срок и бросить меня одну. Здесь было слишком глухо и мрачно для нормального человека, зато для ненормального – в самый раз. Но поселилась я здесь единственно затем, чтобы пощекотать себе нервы да прочувствовать контраст между зловещими улочками и тихим, ярким садом Аризу Кей. Создавалось впечатление, что на этих улочках живет исключительно туман. Белый, как лепестки вишен из волшебного сада, и густой, словно его долго взбивали миксером. С туманом часто соседствовал удушливый смог, и вместе они превращали городок в настоящий пыточный лагерь.

Отучившись положенные пять лет в Академии Деви, я решила отправиться в Милленбург, чтобы всякие завистники и завистницы не вставляли нам с Кристианом палки в колеса. А тот взял да укатил в долгосрочную командировку на родину – в Южную Корею. В тот день я жутко злилась и на себя – за то, что была такой доверчивой, и на него – за то, что не предупредил. Хотя работы из Академии было невпроворот и я часто связывалась по скайпу с Донеро, настроение мое день ото дня становилось всё хуже и хуже. Джейн с Франческо после выпускного сразу же уехали на Кипр, Мирей – во Францию, к своему возлюбленному. Роза и Елизавета умудрились скооперироваться и стали для Донеро правой и левой рукой. Я часто навещала Аризу Кей и даже подумывала навсегда поселиться у нее в саду, когда, в один прекрасный день, мой телепортатор испарился.

Я подозревала слуг, но устроить им допрос не решалась. Все они, за исключением старушки Фрау Грехем, были под стать городу – хмурые, унылые и неразговорчивые. Слуг пришлось нанять, как только я узнала, что за квартиру приобрела. Квартиры в Милленбурге имели одну чудовищную особенность. Я говорю чудовищную – и нисколько не преувеличиваю, ибо квартирами они казались только поначалу. Они казались квартирами в прихожей и на вполне уютной кухне. Притворялись скромными квартирами в узком коридорчике, что вел в зал и спальню. Зато после зала и спальни узкий коридорчик вдруг наглел, воображал из себя невесть что и неприметно становился широким обшарпанным коридором старого замка. Я даже подозревала, замка с привидениями.

Оттуда, из гулкого пугающего прохода, веяло сыростью, серостью и безликим ужасом. Временами безликий ужас постанывал, поскрипывал и даже добирался до моего рабочего стола, где нахально шелестел корреспонденцией.

Это сейчас я могу смеяться и шутить, а тогда мне было не до смеха. Стоило мне дойти до конца «квартирного» коридора, как дорогу тотчас преграждала невидимая сила. Замок не пускал меня. Видно, чуял своим «призрачным» чутьем, что я еще не готова. До приезда Кристиана мне так и не удалось исследовать мрачные туннели нашего недружелюбного жилища.

 

Дома в округе, как и дом, где мы обосновались, снаружи ничем не отличались от многоэтажек Италии. Их нельзя было заподозрить в двуличии, и никто в жизни бы не подумал, будто в этих будничных домах может таиться столько загадок.

Кристиан еще не знал, хозяином какого замка является, потому что умчался в свою Корею, едва разгрузив багаж. И я не спешила его расстраивать.

 

С тех пор как он уехал, прошло ровно тридцать тусклых вечеров. Дни в Милленбурге тоже казались вечерами и текли медленно, точно скисшее молоко. Фонари на улицах не гасли, а туман если и рассеивался, то как-то неуверенно и ненадолго. В окно выглядывать не хотелось, и вскоре я по-настоящему затосковала. По Кристиану, по волшебному саду, по друзьям из Академии. Добродушная пожилая служанка Фрау Грехем всё чаще справлялась, не нужно ли мне чего, и предлагала выйти на свежий воздух. Да только какой же он свежий?!

 

По прошествии месяца, Кристиан наконец-то написал мне на скайп и сообщил, что возвращается через два дня. Вовремя написал, не то с тоски я скоро превратилась бы в белесый призрак. Всё в квартире-замке меня угнетало. Пытаться разговаривать с соседями было бесполезно – они ходили со стеклянным, отсутствующим взглядом. А по ночам на лестничной площадке явственно кто-то выл. Причем выл на несколько голосов. Из-за этого полуночного воя я просыпалась в холодном поту, и после серии таких беспокойных пробуждений мое лицо приобрело новые, не слишком обнадеживающие оттенки. Вот до чего может довести безумная жажда контрастов. Я чувствовала, что со мной творится что-то противоестественное, как будто душу изнутри высасывают. Но ничего, ровным счетом ничего не могла с этим поделать. Будь я прежней Джулией Венто, не раздумывая упаковала бы вещи и рванула в родную Италию. Но что-то удерживало меня здесь. Что-то мощное и по-настоящему страшное…

 




Каллиграфия
(к списку глав)
На главную
Яндекс.Метрика