Глава 1. Цветет и пахнет

Любовь растет иль вянет. Лишь застой
Несвойствен ей. Иль в пепел обратится,
Иль станет путеводною звездой,
Которой вечен свет, как вечен мира строй.
Байрон



На грязных улицах Бхалапура кричали и бранились торговцы, сновали по брусчатке рикши, жался к обшарпанным стенам бедный люд. И сквозь всё это столпотворение торопливо проталкивались чумазые мальчишки. Недавно они играли в мяч, но сейчас им было не до смеха. 
- Быстрей, быстрей! Догоняют ведь! – торопил друзей Вазант. Позавчера ему исполнилось двенадцать, и он считал себя взрослым. Он думал, что уж теперь точно сможет за себя постоять и выпутаться из любой ситуации. 
Из любой, да не из этой.
Стояла вонь и духота, над городом висел туман, и дышалось с трудом. Но ребята были до того напуганы, что остановиться и перевести дух просто не могли. Две черные машины, словно гигантские хищники, неумолимо следовали за ними по пятам. Народ расступался, лавочники умолкали, извозчики сворачивали в безлюдные проходы, куда и Вазант с товарищами непременно бы свернул, если бы не наказ матери: «Как заметишь погоню, постарайся слиться с толпой, но ни в коем случае не прячься в закоулках. Это подлинные мышеловки для таких мышат, как ты».  
Убогие домишки без стекол буквально наседали друг на друга, поэтому стиснутые между ними горожане были вынуждены нырять в подвалы и канализационные люки, чтобы не попасть под колеса иностранных автомобилей. Эти автомобили не так уж и часто жаловали в зловонные кварталы. 
- Богачи приехали, да, бабушка? Они будут раздавать сладости? – спрашивала какая-то девчушка, высовываясь из окна и показывая пальчиком на дорогу. 
- Тише, тише, иди сюда, - испуганно говорила старушка, отстраняя внучку от проема и прижимая к иссохшей груди. – Да, богачи, - прибавляла она ласково, не решаясь дать им иное наименование: работорговцы.  
Вазант бежал без оглядки. Толпа поредела, и он слышал рядом учащенное дыхание товарищей. Они уже почти отчаялись найти выход из этого нескончаемого каменного лабиринта. 
- Куда ты нас завел?! – внезапно воскликнул его приятель. – Здесь же тупик!
И правда, тупик. Кирпичная стена, усеянная объявлениями и плакатами. Они пытались стать друг другу на плечи, чтобы перебраться на ту сторону, но им недоставало росту.
- Пропали! – захныкал малыш Джей, завидев вдали «вестников гибели» с тонированными стеклами. Мама малыша Джея говорила, что внутри у металлических чудищ - кожаные сидения, вентиляция да благоухание, а за рулем сидят те, в ком едва ли осталось что-то человеческое. 
- Нет, не пропали! – храбро крикнул Вазант. – Вспомните про Волшебные Деревья! 
- Волшебные Деревья – миф! – шмыгая носом, возразил кто-то.
- Если веришь всем сердцем, будешь спасен! – с горячностью ответил юный индиец. 
Вдруг из бараков в ребят полетели камни, и один больно ударил вдохновителя в лоб.
- Убир-райтесь, убир-райтесь! – зашипели оттуда. – Вы накликали беду, и теперь нас тоже схватят.
- Кому нужны бродяги вроде вас?! – с вызовом бросил Вазант. – Они охотятся только на крепких и здоровых, а не на тех, у кого кожа да кости! 
- Вс-сё равно, убир-райтесь, – И град камней возобновился. Между тем «черные тучи» на колесах приближались, зловеще шаря фарами в смрадном тумане. Путь к отступлению был отрезан. 
«Что скажет отец, когда узнает о моем похищении?! – с содроганием подумал малыш Джей. – Каково будет моей младшей сестренке?!» 
И тут его красное, заплаканное личико озарилось светом надежды. Как неистовый, бухнулся он на колени прямо перед  машинами и стал шептать:
- О, Волшебные Деревья, спасите, спасите меня! О, спасите меня! 
Его примеру последовали многие, но не все. Не все были так наивны, чтобы верить в «подобную чушь». Старшие метались, как куры в курятнике. И чувствовали себя соответственно: в следующее мгновение им посворачивают шеи.  
А Вазант умолял о спасении столь исступленно, что не воспринимал ничего вокруг. Прекратился каменный град, беднота затаилась в своих убежищах, когда дверцы машин распахнулись и из салонов выпрыгнули нелюди, о которых слыхал малыш Джей.  Сперва нелюди накинулись на самых суетливых.
- Не дайте уйти этим молящимся! – зарычал один из охотников. – Они вот-вот исчезнут!
Пророчество не замедлило сбыться: Вазант и несколько его друзей растворились в воздухе, и больше их никто не видел.
***
Кристиана порядочно утомляло втолковывать Джулии грамматику японского. Но, увы, он сам был виноват в случившемся, ненароком раскрыв свои выдающиеся познания в этом языке. Студентке второго курса Академии Деви, к тому же такой прехорошенькой студентке, он отказать никак не мог. Да и настойчивости Джулии было не занимать. Именно поэтому они сидели теперь в белой пагоде сада сакур, и девушка то и дело рвала рисовую бумагу сильным нажатием кисти. 
День подходил к закату, и сад снаружи затих, как бы готовясь к этому прекрасному времени суток. Только пчелы по-прежнему гудели, да робко стрекотали сверчки. Повсюду – ни ветерка. 
- Совсем я с тобой замучился, - вздохнул Кристиан, усталым движением расправляя складки плаща на коленях. – Напиши это предложение еще раз.
Джулия с удвоенным рвением принялась выводить иероглифы и тут же посадила кляксу. 
- Ничего, я научусь! Ведь с первых занятий не прошло и недели, - поспешно сказала она.
- Вам чаю? Или, может, саке? – поинтересовалась вошедшая Аризу Кей. На ней было дивное светло-голубое кимоно и легкие туфельки. Свои черные волосы она собрала в пучок на затылке, и лишь несколько прямых прядей свисало со лба. Хранительница сада лучилась добротой, а ее цветущее лицо было лицом самой очаровательной японки на свете.  
- Не издевайся, пожалуйста, - раздосадовано промолвил Кристиан. – Завари нам чаю. Да погорячее.
- Мне, если можно, с листочками мяты, - осторожно попросила Джулия.
- Вижу, у вас не очень получается, - участливо заметила японка. – Я могу сменить тебя, Кристиан.
- Да уж незачем. Лучше вот ее смени, - И он указал на незадачливую ученицу. - Уже вечер, а мы ни на шаг не продвинулись.
- Но вы сами вызвались меня обучать, синьор Кимура! – возразила та. – Не бросать же начатое! Тем более, здесь кругом такое спокойствие и безмятежность. Как хорошо, что в прошлом году мы с Франческо открыли это место!..
- … Как сейчас помню, - продолжала она в беседке, где Аризу Кей накрыла столик на троих. – Сначала темные коридоры Академии, пыльная комната с глобусом-телепортатором, преследователи за дверью… А едва мы прикоснулись к Японии на карте, как перенеслись сюда. Аризу медитировала на балкончике, - Девушка усмехнулась и отпила из чашки. 
 - Теперь, кажется, глава Академии упразднил этот прибор, я имею в виду глобус, - мягко произнесла японка. Ее речь была подобна журчанию ручейка, что протекал под мостом с узорчатыми красными перилами. Кристиан, обыкновенно любивший слушать ласковый говор Аризу Кей, сегодня явно был не в духе.
- Пойду, прогуляюсь вдоль моря, - сказал он, вставая из-за стола. Перебрался по мосту на противоположный берег ручья и двинулся по садовой дорожке всё дальше и дальше, через калитку к сосновому лесу, огибающему пустынный пляж.
На вечно цветущих ветвях сакур покоились предзакатные лучи, а источник их вяло клонился к горизонту, туда, где небо сливается с морской гладью. Джулия проводила взглядом удаляющуюся фигуру своего учителя, и разговор потек в прежнем русле.
- Слышала, профессор Деви, глава Академии, запретил пользоваться телепортатором, - сказала Аризу Кей. – И правильно, очень правильно! Ведь, как я понимаю, с его помощью можно перенестись в любую точку земного шара... Что стало бы со студентами, изъяви они желание попутешествовать таким способом! Общежитие разом бы опустело! А так сад известен только вам с Франческо да синьору Кимура.
- Что бы мы делали без твоей веточки! – со смехом сказала Джулия, вынимая из-за пазухи цветущую ветвь вишни. – Нажмешь на эту кнопочку – вернешься в итальянскую alma mater. Нажмешь сюда – и ты в идиллическом мире. Нет, Аризу, право, это изобретение гениально.
- Поаккуратнее с ней, - погрозила пальчиком японка. – Не демонстрируй телепортационную ветвь всем и каждому.
- О, нет-нет, уверяю, я храню ее в таком месте, что никто не догадается. Даже Франческо. Правда, тот редко ее одалживает. Весь погряз в учебе.
- Он является сюда лишь затем, чтобы поискать новых книг в красной пагоде-библиотеке, - подтвердила хранительница. Она достала из угла беседки саншин и принялась в задумчивости перебирать три его струны. Небо медленно насыщалось темно-синими тонами.
Идиллический мир, как выразилась о саде Джулия Венто, итальянка до мозга костей, весь первый курс служил для нее своего рода пристанищем, местом уединения, куда она сбегала из шумных комнат общежития. И только недавно, с милостивого разрешения хранительницы, она ввела под кров деревьев Кристиана Кимура, преподававшего в Академии химию и биофизику. Его владение японским тотчас открылось и привело в восторг не только Аризу Кей, но и саму Джулию, которая, не долго думая, упросила человека-в-черном (ибо он неизменно носил черный, до колена, плащ) быть ее сэнсэем. Об этой, весьма своеобразной личности среди студентов ходили самые разные слухи. Многие утверждали, будто бы синьор Кимура – уроженец Кореи, что, вне всяких сомнений, являлось правдой. Его внешность говорила сама за себя: узкие глаза, тонкая линия губ, смуглая кожа, черные прямые волосы. Однако, не в пример прочим представителям этой национальности, он был высок и гармонично сложен. Некоторые необоснованно подозревали его в связях с масонами, а иные шептались, будто он принадлежит к особо опасной группировке, грозящей Академии Деви присвоением ее секретных технологий. Впрочем, последняя версия также доказательств не имела. 
Джулия почитала его своим благодетелем,  решительно отвергая нелепые толки и измышления о его персоне. Он вырвал ее из сумятицы враждебного Рима, он, а не кто другой, привез ее в рай недалеко от Генуи, в рай под названием Академия Деви (хотя ученики частенько в шутку использовали аббревиатуру А.Д., что никоим образом не соответствовало внутреннему укладу заведения). Девушка льнула к нему как к своему покровителю; Кристиан же держался холодно и неприступно. 
О школьных годах в Риме она рассказывала с неохотой, всей душой желая, чтобы они стерлись из памяти как можно скорее. То, что претерпела она до поступления в Академию, не шло ни в какое сравнение с «муками» заурядных школьников: одногодки помыкали ею, насмехались, а порой даже угрожали. Учителя же смотрели на всё сквозь пальцы. Как мечтала она тогда о настоящем друге, способном ее защитить! Особенно туго пришлось в последнем, выпускном классе, когда родители укатили за границу, оставив ее «на попечение» кошке. 
Пропустив школьный бал и не получив аттестата, - «Да гори оно всё синим пламенем!» - Джулия с готовностью приняла предложение синьора-в-черном и, вместе с баловнем судьбы, Франческо Росси из Пизы, была вывезена за пределы Лацио. Так, в лице Франческо у нее появился друг, который, возможно, был и не мастер по части обороны, зато развеселить мог кого угодно. Вместе они и обнаружили портал в сад сакур. Обнаружили совершенно случайно: под Новый Год, во время маскарада, они удирали от странных субъектов, настроенных далеко не благожелательно и, по всей видимости, имеющих зуб против Джулии Венто (чем-то же она им насолила!). Запершись в одной из многочисленных пустующих комнат Академии и стуча зубами от страха, друзья принялись второпях перетаскивать к двери мебель, как вдруг взгляд Франческо упал на столик ручной работы. Всё на этом столе было пыльным. Всё, за исключением глобуса. 
«Милая вещица», - проговорил паренек и без всякой цели ткнул пальцем в место, где располагался Японский архипелаг. Едва Джулия успела схватиться за рукав его маскарадного костюма, как оба они предстали перед пагодой Аризу Кей.    
Японка была личностью весьма загадочной: непонятно зачем возилась с деревьями до позднего вечера, хотя, ребята подозревали, стоило ей прищелкнуть языком - и на ветвях сами собой созрели бы вишни. Но она так усердно присматривала за сакурами, окучивала и поливала их, что времени у нее оставалось разве что на получасовые чайные церемонии да на то, чтобы протереть в библиотеке полы. Ее нельзя было упрекнуть в неопрятности или небрежности: на удивление чистое кимоно (учитывая, что сменной одежды в ее гардеробе не имелось), вылизанная кухонька на первом этаже белой пагоды, убранные аллеи, ровно подстриженные газоны. Создавалось такое впечатление, будто на нее трудится целый взвод слуг. Хотя на деле никого из посторонних ребята в саду не встречали. По крайней мере, днем. А вот ночью… Перед наступлением ночи Аризу Кей мягко, но настойчиво выпроваживала гостей за калитку, где им ничего не оставалось, кроме как нажать на кнопку ветви-телепортатора. 
В том, что сад находится вовсе не в стране восходящего солнца, но парит невидимым островком в атмосфере, признаваться она не спешила. «Толку от этой информации, что от опавшего лепестка», - была уверена хранительница и прилежно умалчивала о сем факте. На островке есть горы со снежными пиками, откуда стекает быстрая речка; море и лес, чудесный сад, разросшийся на много гектаров; две пагоды, где можно скоротать ночь. 
Разве станут Джулия и Франческо счастливее, узнав, что эти гектары не принадлежат островам в Тихом океане? Разве переменится для них состав воздуха, напоенного хвоей? Разве прекратят плодоносить сакуры или ручей остановит свой ход?  
Никто не мог судить, сколь могущественна Аризу Кей, исходя из одной только ее внешности или характера. Даже проницательный Кристиан ломал голову над тем, как она в одиночку управляется со всеми домашними делами и как заставляет деревья цвести и плодоносить круглый год. И почему, едва сядет солнце, ей так не терпится с ним распрощаться? Он мог бы поклясться: хранительница ночью не спит. 
Однажды – лишь однажды – Джулия застала ее в пагоде за выведением письмен на деревянных табличках. Был поздний час, и обескураженная вторжением японка выронила кисточку, а потом молча указала на дверь. Ее работа требовала тишины и глубокой концентрации. Она занималась каллиграфией. 
В то время итальянка-второкурсница лишь собиралась постичь эту науку. 
«Здесь много ума не надо, - считала она. – Нарисовать на дощечках закорючки – e come bere un uovo! [1]» Но она поняла, что несколько переоценила свои способности, когда стала засыпать прямо на лекциях. И как ни расталкивал ее Франческо, всё напрасно. Профессора делали ей выговоры, а Кристиан смотрел с укоризной. 
Утро в Италии начиналось тогда, когда в саду вечерело. Поэтому синьор Кимура был против того, чтобы засиживаться у Аризу Кей до первой звезды, пусть и подкрепляясь бодрящим чаем. Но с каллиграфией у Джулии не клеилось, и «сэнсэй», запасшись терпением, обучал ее премудростям чистописания до тех пор, пока у него самого не начинали слипаться глаза. По возвращении в Академию он как бы перемещался в иное измерение. Там его ждали студенты, услужливые лаборанты и добродушный директор, Сатурнион Деви, который, впрочем, не упускал возможности встрять там, где заканчивается область его компетенции, и надавать советов, половину из которых пропустят мимо ушей. Сам он специализировался главным образом на микроорганизмах и мог с ходу перечислить все экземпляры своей обширной коллекции бактерий. Сторонний наблюдатель счел бы его эксцентричным, однако без его руководства Академия не являлась бы сейчас тем, чем является. Смекалистый и энергичный, Деви поставил свое детище на ноги, вскормил и одел, если так выразиться. Вот уже который год, к большому неудовольствию конкурентов, Академия успешно сбывала на мировом рынке свои изобретения. Вот уже который год сюда стекались лучшие умы человечества. Стекались благодаря упорству профессоров, которые, можно сказать, поднимали жемчужины с морского дна, разъезжая по самым отдаленным странам. Однако директор был охоч не только до «жемчужин», но и до «самородков» - юных дарований (таких как Джулия и Франческо), которых привозили в Академию со всего земного шара. Там их шлифовали, обучали всевозможным наукам, чтобы в один прекрасный день они заблистали ограненными алмазами, мастерами своего дела.  
Постепенно из скрежещущих зубами завистников соседние корпорации превращались во врагов, жаждущих любыми способами заполучить секреты Деви. Директор знал это и всеми силами старался им помешать...      

Придя с прогулки, Кристиан не обратил внимания на озадаченный вид хранительницы, которая рассматривала рисунок из чайных листьев на дне чашки. Завидев его, она натянула на себя приветливую улыбку и напомнила, что гостям пора откланяться. 
- Желаю вам удачного дня, - проговорила она, легонько хлопнув Джулию по плечу. – И не клюй носом на лекциях, дорогая. 
- Постараюсь, - ответила та. – Как жаль, что приходится уходить… Вот если б ты позволила переночевать…
- Переночевать?! – в замешательстве переспросила Аризу Кей. – Но, в таком случае…  ты ведь пропустишь семинары в Академии.
- Именно, именно, - подтвердил синьор-в-черном. – А до окончания третьего курса тебе желательно зарекомендовать себя как прилежную ученицу. Тогда в дальнейшем директор сможет давать тебе ответственные поручения, и ты получишь возможность выезжать за границу по обмену опытом. Поэтому поторапливайся, если не хочешь отчитываться перед лектором, где тебя носило.

Несколько мгновений спустя она уже бойко шагала по коридору общежития, построенного точно в центре крючковатой буквы «сигма» - главного корпуса Академии, где проходили занятия. В гостиной четвертого апартамента сопела Мирей. Она сидела за круглым столом, уткнувшись лбом в учебник по математике.
Мирей была соседкой Джулии по комнате, и более принципиальной особы никто из студентов в жизни еще не встречал. Она отличалась редкостной исполнительностью, за что многие ее недолюбливали. Хотя сама она тоже многих недолюбливала. В основном, взаимно. Джулия осторожно потормошила подругу:
- Э-эй! Проснись и пой!
Та подскочила на стуле, сгребла в охапку свою тетрадь и стала что-то ожесточенно записывать. 
Из смежной комнаты высунулась Роза.
- Последнее время это происходит с ней всё чаще и чаще, – сказала она, поправляя растрепавшуюся шевелюру.
- Может, это из-за моих ночных похождений? – предположила Джулия. 
Роза пожала плечами, хитро подмигнула и скрылась в дверях. Она не имела представления, куда Джулия отлучается на ночь, однако предпочитала не влезать в чужие дела. Жизнерадостность Розы Соле более чем компенсировала угрюмый нрав ее сожительницы, китаянки Кианг, имя которой в переводе также означало «Роза». После того как по литературе задали читать роман Стендаля, их прозвали «Красное и Черное», сообразуясь более с цветом их волос, нежели с содержанием романа. «Черным» была, разумеется, Кианг: дикая, колючая и ужасно вредная. Когда же в аудиторию врывалась Роза Соле, она была подобна солнечному вихрю: ее рыжая копна словно освещала всё вокруг, а сама она нередко покатывалась со смеху после очередной веселой истории, которыми Франческо так и сыпал в перерывах между лекциями. Этот задорный итальянец вообще был не прочь пошутить. Он даже про Кристиана сочинял небылицы, хотя уж кто-кто, а Кристиан заслуживал более уважительного к себе отношения…
- Который час? – на ломаном итальянском спросила Мирей, откладывая тетрадь и протирая заспанные глаза.
- Время завтрака! - объявила Роза. Она прыгала в дверном проеме, натягивая на себя джинсы. Из третьей комнаты, где обитали розовощекая Лиза и меланхоличная Джейн, донеслось шуршание пакетов. - Вишь, как возятся! – заметила она. 
- У них что, опять была пакетная вечеринка? – изумленно спросила Джулия. 
- Угу, - сонно пробормотала Мирей. – Всю ночь галдели! 
- Удивительно, каким плодотворным может оказаться тандем россиянки и англичанки! – воскликнула Роза. – Елизавета Вяземская, - произнесла она на итальянский лад, - родом из Петербурга, а петербуржцы народ особый. У них там свои причуды. 
- Как-нибудь я объявлю третьей комнате войну, - пробурчала Мирей, чьи земляки-французы, может, и знали толк в развлечениях, но никогда не позволили бы себе нарушить покой соседей. 

За завтраком Джулия не притронулась к еде. У нее попросту пропал аппетит, когда подруга-француженка сообщила, что за ее домашнее задание по математике даже не бралась. 
- Обычно ты меня выручала, - потерянно сказала ей Венто.
- К сожалению, в этот раз мадам Кэпп взвалила на наши плечи непомерно тяжкие примеры… так што мне и шо швоими едва удалошь шправитша, - с набитым ртом проговорила Мирей. 
На лбу у Джулии выступил холодный пот: преподавательница будет в ярости. А в Академии студентам не понаслышке известно, что такое ярость мадам Кэпп. Каждый, кто выходит к доске на ее уроке, выглядит так, словно его обдали ледяной водой, а теперь ведут на пытки. Когда она бушует, дрожат стены, с потолка сыплется побелка, а ученики вжимаются в парты и стараются не дышать. Не сделать домашнюю работу - значит навлечь на себя ее праведный гнев и кару в виде дополнительной сотни дифференциальных уравнений. 
Мимо столика, за которым сидели подруги, продефилировала Аннет Веку, и Мирей при этом издала звук, похожий на рычание.
- Так ненавидеть свою соотечественницу! – изумилась Роза. – Уму непостижимо!
- Миротворцев прошу не вмешиваться, - процедила та. Она невзлюбила Аннет с первого дня, заявив, что вертихвостки вроде нее позорят честь нации. Хотя непонятно, чем именно они эту честь позорят. Со стороны Аннет казалась очень милой, улыбчивой девушкой, не лишенной грации и изящества. Душа компании, самая умная и популярная на потоке, она была бы, пожалуй, идеалом, если б не заостренные черты лица и излишняя худоба. Те из студентов, кто знал ее ближе, либо относились к ней с презрением, либо уверяли ее в вечной преданности. Равнодушными оставались редкие. 
Кианг была среди приверженцев Аннет, в то время как Мирей готова была стереть отличницу в порошок. Из-за этого они с китаянкой часто ссорились и рвали друг на друге волосы, катаясь по полу в гостиной. Вхожий в гостиную Франческо разнимал их, и Роза приступала к своим нотациям о том, как важно беречь дружбу. Вообще Аннет, сама того не подозревая, повсюду сеяла раздоры. Она привыкла ходить с гордо поднятой головой, стрелять глазками и не видела в этом ничего предосудительного. А другие видели – и буквально шипели ей вслед. Не имея злого умысла, она могла обесславить кого угодно. Сострив, она, опять же, непреднамеренно сажала однокурсников в лужу. Как-то раз она нечаянно вылила Джулии на халат банку с соляной кислотой, после чего стала ее врагом номер один. Так уж вышло, что второй курс разделился на два лагеря, в одном из которых в Аннет души не чаяли, а в другом поносили, на чем свет стоит. 
Но это еще полбеды. Осознав преимущества злоязычия, она клеймила неудачников меткой фразой, и однокурсники еще долго могли над ними потешаться. Стоило кому-нибудь провиниться на занятии, как Аннет брала это на заметку. Поэтому на уроки к мадам Кэпп все шли с удвоенным волнением: оплошать там можно было легче, чем где-либо еще. 
- Попадусь – ты будешь виновата, - предупредила Джулия подругу.
- Да ладно! Ты ведь почти последняя по алфавиту, - махнула рукой Мирей. – Глядишь, повезет.
Но сегодня грозной Кэпп отчего-то вздумалось начать опрос с конца журнала.  
«Теперь мне от Аннет житья не будет», - сжимая и разжимая кулаки, думала Венто, в то время как аудиторию сотрясали волны негодования. У Кэпп из ушей буквально валил пар, а сама она так раскраснелась, что походила на спелый помидор. В конце концов, она припечатала: «Сто примеров впридачу!» - и приступила к поискам новой жертвы.
Конечно же, Веку не преминула раструбить о провале Джулии на всё общежитие.

- Ух, как я ее ненавижу! – вгорячах воскликнула Джулия и в подтверждение своих слов швырнула учебник на пол.
- Не кипятись, - примирительно сказала Роза. – Аннет не так плоха, какой представляется. Она всего лишь подстегивает нас, чтоб мы не расхолаживались. 
– Подумай лучше о том, что твоя успеваемость падает с каждым днем, - подхватила Мирей, - а ты ничего не пытаешься предпринять. Пропадаешь вместо этого неизвестно где…
- Тебя не касается, где я пропадаю! – огрызнулась Джулия.
– Тише, тише! – призвала к спокойствию Роза. - Девчонки из нашей гостиной уже давно на уроках легкости. Давайте решим, кто будет запирать дверь. 
   
Погода выдалась солнечная, и уроки легкости проходили на свежем воздухе, в парке вокруг общежития. Под раскидистым дубом, репетируя позы тайцзи, тренировалась гордая Кианг. Чуть поодаль, у фонтана,  улыбаясь самой себе, «поднимала луну» Джейн. Франческо неуклюже выполнял вращение тупу, а Лиза практиковалась в дзенской походке, специально для этой цели обув мягкие башмаки. Между группками студентов неторопливо прохаживался инструктор, кому-то надавливая на плечи, а кому-то давая ценные наставления. Нежно щебетали птицы, звенели струи фонтанов… и вдруг:
- Ну, это уж слишком! – процедила Джулия, побелев, как полотно. Она всегда бледнела, когда в воздухе веяло угрозой. – Что Веку забыла рядом с моим научным руководителем?! 
Надо сказать, Кристиан Кимура был не только ее научным руководителем. Он курировал также курсовые Франческо и Джейн, которая появилась в Академии годом раньше. Но Аннет! Ее присутствие побудило Джулию к безотлагательным действиям. Тряхнув кудрями, она устремилась к поляне, где человек-в-черном безуспешно пытался позаниматься тайцзи. Подпав под обаяние отличницы, он вполне мог проговориться о волшебном саде, и тогда прощай счастливая жизнь.   
- Коварная, хитрая бестия, - бормотала итальянка. Складка на ее переносице предвещала бурю, и подруги не посмели ее задерживать. Презрев дорожки, она отправилась к сэнсэю напрямик, через кусты и, встряв в разговор, спровадила Аннет в самой грубой манере, после чего застыла, сведя брови и вперив взгляд в землю.
- Так-так, - промолвил Кристиан. – Чем тебе не угодила эта милая особа?
Джулия состроила недовольную гримасу.
- Милая?! Да она… Она со свету нас сжить хочет! Никакая она не милая! 
- Вообще-то, я за тобой пришел, - признался Кристиан. – Нужно закончить опыт в лаборатории.
Лаборатория биофизики пропахла хлороформом и органическими кислотами, а вытяжка работала на последнем издыхании. Вдоль полок высились штативы с пробирками, колбы и мерные цилиндры. 
- К обеду директор обещал прислать рабочих, чтобы произвести здесь капитальный ремонт. Так что нам предстоит небольшой переезд, - сказал Кимура. – А пока надо пересадить культуры клеток на свежую питательную среду и процентрифугировать остатки крысьей печени из холодильника. Справишься? 
- Угу, - кивнула девушка, теребя полу лабораторного халата.
- Только сперва сложи все эти штативы в коробку.
Она бросилась исполнять поручение, но потом вдруг стала, как вкопанная.
- О чем вы разговаривали? – с места в карьер спросила она, не поднимая глаз.
- Не понял тебя.
- Вы не разболтали Аннет о саде?
Кристиан подбоченился. 
- Посмотри на меня. Разве я похож на того, кто способен выдать тайну?
Пробирки в руках у Джулии задребезжали.
- Вы не должны с ней общаться! Она наш враг!
- Ваши разногласия меня никоим образом не касаются, - отчеканил Кристиан, берясь за дверную ручку. Внезапно он обернулся. – А уж не ревнуешь ли ты?
- Еще чего не хватало! – вспыхнула Венто. – Это я-то?! 
Потеряв самообладание, она выронила штатив, и плитчатый пол усеялся осколками стекла. Синьор-в-черном слегка улыбнулся.
- Дело не в ней, а в тебе, - мягко сказал он. – Лаборантку я звать не буду, приберешься сама. 
Дверь за ним захлопнулась. 

[1] Проще пареной репы (ит.)





Каллиграфия
(к списку глав)
На главную
Яндекс.Метрика