Глава 18. Пожар


Донеро гулял по весеннему парку Академии, привычно обернув вокруг шеи клетчатый шарф и пыхтя трубкой. Несколько четверокурсников наблюдали за ним в окно биологической кафедры, шушукаясь о нем, о его ученице, а еще о том, что его будка чересчур неказиста и сам он старомоден. Географ же, задрав голову, на ходу любовался шоколадными почками с зелеными хохолками, темно-коричневыми почками, плачущими бриллиантовой смолой, белыми пушистыми котиками на темных, точно вычерченных тушью ветвях, и не было ему дела до пересудов да праздных разговоров, не чуждых и маститым академикам. Да что там, иной раз погрешал даже Деви! 
Но не таков был Донеро: ему претила болтовня, а желторотым сплетникам он мог и вовсе уши надрать. 
Но сегодня на него напала лень. «Никакой воспитательной работы – сказал он себе. – Занятия отменяются, - заявил он директору. – Меня замучает совесть, если я пропущу торжество Весны».
«Торжество? – оживился Деви. – Когда? Где?»
«В парке, от рассвета до заката. Я просто обязан на нем присутствовать».
«А, была не была! Я с вами!» - сказал директор, хватая свою шляпу и выволакивая оторопевшего географа из кабинета.
Прогулка в компании главного из главных в планы Донеро никак не входила, поэтому он решил потеряться, избрав для такого предприятия самый запущенный уголок парка. Сатурнион Деви был на редкость липуч и упорно не желал отставать, семеня за географом, словно преданная собачонка. Но вот, наконец… Слава нерадивым садовникам! Слава безответственным вертоградарям! Донеро ускорил шаг, нырнул в заросли и потом, давясь от смеха, четверть часа кричал «ау!», заставляя эхо лететь в сторону, противоположную той, где он прятался. Однажды заключив сделку с эхом, он был горазд на акустические ухищрения. 
Пошедший по ложному следу и порядочно уставший от бесплодной беготни, Деви кое-как добрел до ступеней центрального входа, уселся там и промакнул лоб платком. А довольный своей изобретательностью Донеро выбрался из укрытия и, посвистывая, двинулся к дворцовому ансамблю, попросту именуемому общежитием. В его светлой голове сами собой стали складываться стихи:
День свеж, день радостен.
Я думать не хочу.
Пусть прошлое останется за бортом.
А будущее, что мираж, растает. 
Я лучше погляжу на облака. 
В поля бы мне, в туманные луга! 
Да мраморные стены не пускают…

Грезила о лугах и Джулия, сгорбившись над лабораторным прибором, который вышел из строя, едва она к нему притронулась. 
- Допотопная машина! Не выдерживает ни малейшего напряжения! – досадовала она. 
- А нечего было искры метать! – напустился на нее Франческо. – Угораздило же тебя светиться! Мне, между прочим, на этом спектрофотометре еще образцы мерить! 
- Будет тебе, ворчун, - встряла Джейн. – Не мучь ее. Она же не нарочно! Всему причиной особенность ее организма или, лучше сказать, аномалия. У меня у самой нарушенное восприятие: утром опять видела Аннет. И вела она себя очень подозрительно…
- Я один среди вас нормальный, что ли?! – воскликнул итальянец. – Прибор барахлит, Венто искрит, что твоя проводка, у Грин галлюцинации! Пойду я от вас, - собрался было он и вдруг повел носом. – Горелым пахнет. Эй, это всё твои проделки, Джулия?! Надо было сразу за синьором Кимура послать, а не ждать, пока «оно» само пройдет. Теперь прибору точно крышка, раз он горит.
- Это не он горит, - обеспокоенно сказала Джейн, прижавшись лбом к окну. – Это мы горим! Посмотрите, этажом ниже настоящее бедствие! 
- Что? Пожар?! – всполошился Франческо, хватаясь за голову. – Ой-ёй-ёй, что же делать, что делать?!
- Мамочка, - прошептала англичанка. – А что, если подвальные помещения тоже в огне? Там ведь Анджелос…
По всему периметру из здания валили густые клубы дыма; пожирая деревянные балки, безголосо ревел огонь. Люди звали на помощь, где-то от сильного жара лопнуло стекло. Скоро облако копоти заволокло тот единственный участок неба, который был виден из окна, и Джулии показалось, будто померкло солнце.
«Как это случилось? – оцепенев, думала она. – Почему?»
Тем временем Франческо, словно ошалелый, кружил по кабинету со своим бесконечным «ой-ёй-ёй», бросаясь то к холодильнику, то к раковине. Намочив несколько тряпок, он смастерил себе нечто наподобие респиратора и метнулся к двери. Однако, притормозив у порога, он вернулся за Джейн, которая к тому моменту потеряла остатки самообладания и, забившись в уголок, твердила, что боится и что готова сгореть заживо, если ее Анджелоса не спасут. 
- Бежим! – прогромыхал Росси ей на ухо и, бесчувственную, рывком поднял на ноги. Джулия отпрянула от окна, потому что воспламенились занавески, и поспешила покинуть лабораторию. В коридоре она столкнулась с Кристианом, который сгреб ее в охапку и увлек к пожарному выходу, невзирая на ее отчаянное сопротивление. 
- Франческо! – кричала она. – Джейн! Их нужно догнать, слышите?! Что если они не смогут выбраться?
- Не волнуйся за них, - отвечал Кимура, кашляя от дыма. – Я видел, с какой прытью они припустили. Будут на улице раньше нас! Поторопись, радость моя, не то мы с тобой поджаримся, как две индейки в день благодарения!

Люди спешно эвакуировались, сбегая по металлическим ступеням лестницы и высыпая из парадных дверей. Безостановочно голосила сирена. Сквозь охваченную паникой толпу продирался заведующий, проворно работая локтями и время от времени оглядываясь через плечо. Когда-то его предприятию сулили великое будущее, в его проекты вкладывались немалые средства. А теперь спонсоры потребуют всё назад – и прощай безбедное житье! Его капитал неотвратимо, дюйм за дюймом, превращался в обугленные развалины. Пожарную бригаду вызвали слишком поздно, и сотрудникам вместе с прохожими оставалось только смотреть на это огненное пиршество. Смотреть да ужасаться.  
Джейн отчетливо запомнились те страшные мгновения, когда они с Франческо пытались высвободить Анджелоса из его удушливой камеры. В памяти раз за разом вставали неправдоподобные картины залитых пламенем кабинетов, рушащихся перекрытий и грязных облаков дыма, от которого щипало в глазах. Когда ребята примчались в подвал, грек изо всех сил колотил в железную дверь, замок которой заклинило. Джейн плакала и причитала, пока Франческо, весь в поту, храбро сражался с препятствием. Храбро, но безуспешно. Анджелос начал ослабевать: кулаки разрозненно ударили по кованому железу, после чего по ту сторону установилась зловещая тишина. Огонь трещал и выл совсем близко - находиться в подвале становилось опасно.
- Нет, Анджелос, не-е-ет! – истошно вскричала Джейн, как будто себя из себя хотела выкричать, и ринулась в гущу пламени. Росси вовремя перерезал ей путь, но как она извивалась, как билась в его руках! Можно было подумать, она сошла с ума. 
В ее воплях словно бы соединилось, слилось воедино всё страдание мира, и Франческо, который тянул ее за собой по безлюдному теперь коридору, представлялось, что этот скорбный плач вырывается из его нутра. Повсюду на стенах плясали огненные всполохи, дышать становилось всё труднее, а Джейн никак не унималась, рыдая в голос и выкрикивая имя своего возлюбленного. Имя, которое в прошлом так раздражало Франческо. 
Ради кого он рисковал жизнью, бросаясь спасать Анджелоса? Ради самого Анджелоса? Ради себя? Он поразмыслит над этим чуть позже. А сейчас, когда едкий дым наконец заставил англичанку замолчать, когда она лишилась сознания и Франческо вынужден был нести ее на руках, когда его со всех сторон припекало жаром, ему хотелось лишь одного: выбраться поскорее на свежий воздух, напиться чистой воды и лечь на траву. 

Позднее поговаривали, что очагов возгорания было несколько и что именно поэтому огонь в одночасье поглотил этажи. Бывший заведующий перебирал в уме возможные кандидатуры на места заключенных в ближайшей тюрьме. В своих лаборантах он не сомневался ни на йоту – они не могли совершить поджог хотя бы потому, что лаборатории они посвятили лучшие свои годы. Из новичков под подозрение попадали прежде всего подопечные Актеона, а также некая Прилла Айн, выдававшая себя за немку и объяснявшаяся с сотрудниками пока только с помощью разговорника. Эта Прилла приехала в Ираклион якобы по совету одного высокочтимого профессора, связаться с которым оказалось весьма и весьма проблематично. Так и не получив ответа по электронной почте, заведующий уже в десятый раз набирал его номер, когда поднялась тревога. Да, нынешнее происшествие говорило далеко не в пользу Приллы, чей заграничный паспорт, виза и рекомендательное письмо вполне могли оказаться подложными. И где она теперь? На улице? Под горящими обломками? Нет и нет. Он был почти уверен, что сейчас Прилла держит путь в аэропорт. 
«Никогда, никогда не нанимай человека с бегающим взглядом, - вспомнился ему наказ старшего товарища. – У таких субъектов совесть нечиста». 
- Вот ты и прошляпил, вот и проворонил! – в сердцах воскликнул экс-заведующий, и его голос влился в нестройный хор возбужденной толпы. – Чем мне теперь руководить? Горсткой пепла?! 
Вдруг чья-та рука мягко опустилась ему на плечо.
- Не расстраивайтесь, дружище. Мы с Актеоном не бросим вас на произвол судьбы.
- Люси! Как я рад, что вы пришли утешить меня в эту тяжелую минуту! Актеон много сделал для меня, и моя благодарность к нему безгранична! Но, к сожалению, потери столь велики, что я не имею возможности расплатиться с долгами прямо сейчас. 
- О, это потерпит. А вы не видели Кристиана? Я его ищу.
- В такой суматохе разве разберешь, где кто? - подавленно отозвался тот. – Если вы об итальянце с внешностью корейца…
Люси согласно закивала.
- … то, увы, я его не видел.
Ее показное спокойствие улетучилось в мгновение ока. Быстрые, прерывистые языки пламени лизали карнизы, обгладывали крышные свесы и сплетались друг с другом, полыхая заревом на дымчато-белом небе. Бригада пожарных не без успеха атаковала огнедышащее строение, отфыркивающееся из-под крыши яркими искрами и плюющееся битым оконным стеклом. Люси пробиралась сквозь толчею, терзаемая скверными предчувствиями. Что, если Кристиану не удалось покинуть здание, что, если он сгорел, придавленный какой-нибудь тлеющей балкой? Нет, он не мог так нелепо погибнуть! Такая смерть не для него!
- Вы не встречали человека в черном плаще? 
- Вам не встречался мужчина с восточным разрезом глаз? – с всё возрастающим волнением спрашивала она у прохожих. - Ах, Кристиан, Кристиан, только б ты был жив!
Надо сказать, во время эвакуации Кимура не получил ни ожогов, ни даже царапин. Зато порядочно обгоревшего Франческо приветствовали, как героя. Те, с кем он никогда не был знаком, теперь пожимали ему руку и наперебой предлагали свою помощь. Вокруг бесчувственной Джейн немедленно сгрудились добровольцы, и каждый был готов отвезти ее в свой дом, накормить и выходить. В общем, самоотверженность Франческо затронула сердобольных греков до глубины души. Предстань он перед ними в смокинге, надушенный да причесанный, эффект вряд ли был бы тот же.
Пока греки совещались, как поступить с Джейн, невесть откуда появился Кристиан – точно из-под земли вырос – и невозмутимо поднял ее со скамейки, приказав новоиспеченному герою следовать за собой. 
Джулия ждала их в скверике, неподалеку от института, выводя иероглифы палочкой на песке.
- Нужно перенести ее к Аризу Кей, - решительно заявила она, когда Джейн устроили под деревом, уложив на плащ Кристиана. – В саду уж точно найдется какой-нибудь эликсир. 
- Нет, с этим я сам разберусь, - сказал Кимура, доставая портативную аптечку. И едва он ввел англичанке инъекцию, как на него, со слезами и радостными возгласами, набросилась Люси. 
- Где ж ты пропадал?! Я с ног сбилась, пока тебя искала! Извелась вся! А ты вон где, целехонек! 
Судя по всему, Кристиану этот поток эмоций пришелся не по нраву, и, пока она изливала душу, повиснув у него на шее, он не проронил ни слова. Казалось, на свете для нее существует только он один: студентов она попросту не замечала.
Увидав кислую мину своего наставника, Джулия и Франческо обменялись недоуменными взглядами. А Джейн, щеки которой вновь порозовели, испустила глубокий вздох.
- Где Анджелос? – слабо спросила она, делая неуклюжие попытки подняться с земли. - Что с ним?! –  задрожала она, со всей ясностью вспомнив недавние события. – Отведите меня к нему!
- Тише, тише! – взмолилась Джулия. – Побереги себя! 
- Зачем? Что я без него?! Скажите, его спасли? Ну же, давайте, утешьте меня! Всё хорошо, да? Неприятности позади, не так ли? Что обычно говорят в таких случаях?
- Прости, - выдавил Франческо, тщательно избегая ее взгляда. Он отвернулся, чтобы собраться с духом и сообщить ей ужасную правду.
- Он умер, да? – истончившимся голосом спросила она. – Умер! Умер!
Внезапно она рассмеялась, да так жутко, что у Джулии и Франческо даже волосы на голове зашевелились.
- Предсказание!... А-ха-ха-ха! Поглотит пламя! – Она корчилась в припадке безумного, дикого хохота, и на нее было страшно смотреть. – Книга!... А-ха-ха-ха! Не в бровь, а в глаз! 
Росси украдкой покрутил у виска. 
- Бедняжка, - пробормотала Венто.
Джейн билась в истерике, безостановочно хохоча и катаясь по земле, и Люси, как бы ей того ни хотелось, не могла долее удерживать Кристиана. 
- Ты на машине? – спросил Кимура, чуть ли не отлепляя ее от себя. – Боюсь, кое-кому скоро понадобится реанимация. 
- Да, здесь, неподалеку… Я подъеду, я мигом! 

Всю дорогу от института до Актеоновой виллы Люси, как ни странно, хранила молчание и выглядела чересчур уж серьезной. Джулия ловила ее взгляд в зеркале заднего вида –взгляд затравленной, напуганной кошки, кошки с выпущенными когтями, готовой прыгнуть в любой момент. И если бы не гудение мотора, шуршание колес да стоны надломленной Джейн, тишину действительно можно было бы назвать гнетущей. Франческо, который обыкновенно любил развесить уши и почесать языком, на этот раз язык словно проглотил. От заядлого шутника не добиться теперь было ни шуточки. 

Припарковав автомобиль у ворот виллы и не вынимая ключа зажигания, Люси срывающимся голосом потребовала, чтобы студенты отправлялись в дом, так как их учитель задержится. 
- Да, он задержится, - деликатнее добавила она, словно бы извиняясь за свою дерзость. – Но ненадолго. У меня к нему есть разговор.
Кимура вздернул брови, однако перечить не стал.
- Идите же, идите, - распорядился он. - И позаботьтесь о Джейн. Дайте ей успокоительного, пусть примет горячую ванну… На крайний случай вызовите врача.
- Будет сделано, синьор, - пообещал Франческо, покидая машину вслед за остальными. 
Хлопнула дверца. Люси сжимала и разжимала кулаки, а потом вдруг резко надавила на педаль газа. Позади заклубилось огромное облако пыли. 
Остановившись у ангара, который ввиду кризиса пустовал, она перевела дух.
- Если этот маневр нужен был, чтобы уйти от слежки, то ты преуспела, - иронически заметил Кристиан. 
- Мне не до смеха. Мне, правда, сейчас не до смеха, - с горечью отозвалась та. – Дезастро застал нас врасплох. У института я видела двоих… Да, разумеется, там было много народу, но этих я сразу вычислила. Первый – Каско, известный у вас в Академии под прозвищем Туоно. 
Кристиан мысленно проклял свою недальновидность.
- Он отыскал бы нас и на краю земли!
- А второй, - продолжала Люси. – Вернее, вторая. Мне не удалось как следует рассмотреть эту особу. Лицо скуластое, сама она неказиста и угловата. А волосы цвета спелых колосьев. 
- Ты льстишь ей таким описаньем. Это наша студентка, по фамилии, кажется, Веку. Мои ученики ее не жаловали, а Джулия так и вовсе считала своим смертельным врагом. Видимо, неспроста…
- Крис, нужно немедленно что-то предпринять, иначе мы погибнем! Моррис не из тех, кто сдается, понимаешь?! Он пойдет до конца! И как бы мы ни уворачивались, как бы ни изловчались, он поймает нас, поймает и прихлопнет! 
- Я уже обо всем подумал, - спокойно сказал Кимура. – Нам нужно съехать от Актеона.
- Ага, а еще сменить имена и сделать пластическую операцию, - От Люси повеяло скепсисом.
- Да нет же, нет! Привечая нас, Актеон действительно подвергается серьезной опасности, а уехав, мы отведем угрозу и от себя, и от него. У нашего друга и так сейчас нестабильное материальное положение – лишние рты ему только в тягость. 
- Что верно, то верно, - пробормотала Люси, сплетая и расплетая пальцы. – Ко всему прочему, на вашем счету уже есть невинная жертва. Джейн упоминала некоего Анджелоса…
- Честное слово, на что рассчитывала эта парочка, устраивая поджог? – вознегодовал Кимура. – На то, что мы будем сидеть сложа руки и покорно ждать, пока огонь не превратит нас в барбекю?!
Люси промолчала, исподлобья взглянув на него. 

«Что побудило Аннет Веку примкнуть к этому негодяю Туоно?! – гадал Кимура, погрузившись в раздумья. – Либо он ее запугал и она еще не поняла, какую учинила гнусность, либо у нее имеются собственные мотивы и она желает нашей смерти столь же сознательно, сколь и истово. А если так, то ни Моррису, ни Туоно не раздобыть средства более могучего и оружия более сокрушительного, чем Аннет. Человек, затаивший злобу и давший ей укорениться в своем сердце, в разы опасней человека хладнокровного и расчетливого».   
Люси медленно вела машину по бездорожью, прямо к винограднику. Стелясь по капоту и поглаживая дверцы, зашуршали широкие шершавые листья лоз. 
- Актеон не будет возражать, если я оставлю ее здесь, - сказала она, выключив двигатель. – Он даже и не узнает. Мы покинем это место завтра утром. Я напишу прощальную записку.
- Да-да, - безучастно проговорил Кристиан. Мысль о том, что придется уехать, впервые тяготила его. Будущее представлялось ему размытым и неопределенным. Им опять, как тогда, на плоскогорье, негде будет приклонить голову. В каждом рабочем, в каждом простолюдине им будет чудиться Туоно, и разящая десница рано или поздно занесет над ними клинок. 
«Наши страхи делают полдела за наших врагов, - усмехнувшись, подумал Кимура. – Стоит поддаться страхам, как ты уже одной ногой в могиле…»
- Люси! – окликнул он, когда они продирались сквозь заросли. – Люси... Не говори никому, почему мы уезжаем. Если спросят, скажи, что долгие походы излечивают лучше всякого лекарства. И ни слова о мафии.
- Понятно.
Виноградник от виллы отделяла полоса плотно посаженных кустарников, гнутких фикусов и поросли дрока. Люси шла бойко, не озираясь, и ветки то и дело хлестали Кристиана по щекам.
«Я доверяю ей больше, чем кому-либо, а ведь и у нее-то рыльце в пушку, - думал он. – С таким же успехом я мог бы поведать о своих планах Моррису… Хотя нет, ей ведь тоже грозит расправа, оттого она и боится. Нет, она не предаст». 
«Правда, она может приревновать к Джулии, - рассуждал он, пересекая площадку для мини-гольфа, - если уже не ревнует. Нужно объяснить ей, отчего происходит свечение и почему я прибегаю именно к такому методу врачевания; убедить ее, что между мною и Джулией ничего нет». 

- Синьор Кимура! Она не сможет! Вы же видели, в каком она состоянии! – заступался за англичанку Франческо, споря с учителем на пороге. – Давайте повременим с походом.
- Никак нельзя. К тому же, путешествие пойдет ей на пользу, - возражал тот. – Я почти уверен, что сейчас она лежит там, у себя, уткнувшись в подушку, и предается беспросветному унынию.
- А как же сад? Разве сад не самое верное средство?
- Не вечно же нам сидеть на шее у Аризу Кей и вешать на нее свои проблемы! Поднимайся наверх и предупреди, чтобы завтра в шесть утра все были готовы. Актеона я извещу сам. 
Актеон воспринял новость довольно-таки бурно и почти целый час допытывался у Кристиана, чем ему не угодил и в чем провинились слуги. Строил из себя обиженного и предрекал, что навсегда утратит репутацию гостеприимного хозяина. 
- Кто, - вопрошал он, нервно тряся руками, - кто теперь остановится в моем жилище?! Все будут показывать пальцем и говорить: вот тот дом, откуда сбежали не только слуги, но и постояльцы. Не диво, если в скором времени я буду попивать кофе в компании пауков и моей верной Люси, а гостевые комнаты облюбует моль!
- Люси тоже уезжает.
- Как?! – пойдя пятнами, вскричал грек. – Она не может, не имеет права! Так и передай: никуда я ее не отпущу. Если вы заразились, как ты пошутил, духом путешествий, то извольте мою Люси в это не впутывать! 
Кристиан решил, во что бы то ни стало, не открывать Актеону истинного положения вещей. Узнай грек о нависшей над его друзьями опасности, его бы не остановили уже ни просьбы, ни увещевания, и полиция уже была бы в курсе всех дел. А полиция мафию только раззадорит да заставит действовать сгоряча. Что Моррису запреты? Что ему угрозы? Люди в форме для него что садоводы-неумельцы: они землеройку лопатой, а землеройка - в нору. Выроет себе обходной путь и чище, и просторнее. 
- Итак, ты по-прежнему настаиваешь на своем? – скривив губы, произнес Спиру.
- Это не столько моя прихоть, сколько желание Люси.
- Подтверждаю, - прозвучал металлический голос. Толкнув дверь ногой, помощница Актеона бесцеремонно вошла в кабинет. – Отправиться в путешествие изначально было моей задумкой.
- Что ж, самовольный уход с работы равнозначен прекращению трудового договора. Ты будешь уволена. 
- Переживу, - вызывающе ответила та. – А вот Кимура и его студенты не переживут, если после первой трагедии произойдет вторая: Джейн срочно требуется смена обстановки, иначе она зачахнет от тоски. Я, как никто другой, знаю окрестности. Я проведу их самыми живописными маршрутами, познакомлю с утесом Вечности и покажу такие красоты, от которых захватывает дух! 
- Ну, наверное… Наверное, ты права, - капитулировал Актеон. – Ай, ладно, да что там! Езжайте, коль вам приспичило! Но чтоб вернулись! Чтоб непременно вернулись!
***
В шесть утра Франческо был свеж, как огурчик. Дважды сбегал в ванную умыться, сделал гимнастику, уложил рюкзак и бодрым шагом направился в комнату к Джулии и Джейн. За день англичанка так исхудала, как не худеют ни от одной диеты, а бледна была, словно ее год продержали в мрачной пещере. 
- Оставьте меня, - надтреснуто произнесла она. – Я никого не хочу видеть.
- Джейн, ты не должна упускать такой шанс! Хандра пройдет, а шанса может больше и не представиться, - сказала Джулия. 
- О да, великий шанс! – подхватил Франческо, закусив в улыбке нижнюю губу. – С нами будет говорить сам утес Вечности! Само море нашепчет нам свои тайны! А ты будешь прозябать здесь, в четырех стенах, убиваться по тому, чего не изменить, и глотать чай из собственных слез. Зарастешь мхом, а там, гляди, и травка повылазит…
- Франческо, что за чушь ты несешь?! – вскинулась на него Джулия. 
- Тсс! Я использую метод абсурда. Действует безотказно. Главное, чтобы чушь была качественной. 
В конце концов, не выдержав под напором качественной чуши, Джейн прыснула со смеху, наскоро оделась и принялась упаковывать вещи. 

Люси старалась выглядеть в глазах Кристиана беззащитной, взывая к его жалости и снисхождению, особенно когда речь заходила о Моррисе. Разумеется, они не затрагивали эту тему в присутствии ребят, а вот наедине Люси не гнушалась тем, чтобы смачно расписать, какие зверства ждут ее, обреченную, в пыточных камерах на острове Авго. Кристиан, казалось, проникался к ней сочувствием, однако не проходило и минуты, как лицо его светлело, а мысли уносились прочь от злополучного маяка. Люси наверняка могла определить, что думал он о Джулии. 
С тех пор, как они, пробороздив изрядные колеи, покинули виноградную плантацию, прошло, ни много ни мало, полдня. И за эти полдня Люси несколько раз останавливала машину на пыльной обочине, чтобы размяться, или подкрепиться вином, или утолить любопытство ненавистной Джулии (она вдруг обнаруживала близ дороги диковинные цветы), или же унять беспокойного Франческо, который то и дело ссорился с Джейн. А однажды, уходя от мнимой слежки, Люси едва не сломала коробку передач. 
К вечеру они были уже далеко от Ираклиона, и следовало подумать о ночлеге. Франческо расхрабрился, сказав, что будет спать на голой земле, в пустоши. Огни незнакомой деревни в сгущающихся сумерках мерцали не ярче млечного пути, а дорога начинала всё больше петлять и стлаться вдоль пропастей. Люси отказалась рисковать и предложила остановиться за купой невысоких, важно топорщившихся кедров. Напротив, у подножия крутого обрыва, усыпляюще шумело море. 
- Знать бы, где мы находимся, - зевая, проронила Венто и, сунув руки в карманы своих широких брюк, зашагала по тропе к близлежащему холму. Она решила взобраться на самую его верхушку и, пока еще не совсем стемнело, осмотреть местность. Назойливо хрустел под ногами щебень, косые лучи солнца золотились в волосах, и подувал легкий ветерок. 
- Мы тебе надоели, да? – послышался голосок взбиравшейся по откосу Джейн. – Сбежала от нас, стоишь здесь совсем одна, а одному ведь неуютно.
- Кому как, - пожала плечами Джулия. – Глянь, какой закат!
- Зарево, - ссутулившись, пробормотала та. – После пожара я как-то болезненно воспринимаю закаты, особенно такие алые, как этот. Если честно, мне очень стыдно за мое недавнее поведение, - вздохнув, добавила она. – Я была точно одержимая, мечтала, чтобы весь мир полетел в тартарары, чтобы все страдали так же, как и я. Скажи, это эгоизм?
- Наверное, - неохотно отозвалась Венто.
Воздух полнился стрекотанием кузнечиков, жужжанием мух, шепотом отдаленного прибоя, и почти осязаемыми казались последние, малиново-красные лучи солнца. 
- Да, эгоизм того, кто любит, самый страшный, - развила свою мысль Джейн. – Эгоистичная любовь обращается во вредоносное оружие. Это ли не парадокс?! А ведь я помнила предсказание, помнила – и всё ж пренебрегла им. Никто не заставлял меня бросаться с головой в любовный омут… Теперь, когда всё позади, и горестно, и легко. 
Она еще что-то говорила, вздыхала, роняла слезы, однако речи ее постепенно отошли для Джулии на второй план. Великолепие вечера: кобальтово-красный шар заходящего светила, синие тона небес, шелест травы и ласкающий ветер – всё это очаровывало, запечатлевая в душе неповторимый облик тишины.





Каллиграфия
(к списку глав)
На главную
Яндекс.Метрика