Глава 21. Цивилизация, прощай!


Highslide JS
Пейзажи Крита

Вешнее солнце прорвало пелену туч, когда Франческо и Джейн вышли на пустую дорогу. Дорога эта была очень привередливая и любила иной раз попетлять да погорбиться. То она взбиралась на холмы, то резко снижалась, словно бы устав красоваться у всех на виду. За Венецианским мостом она опять поднималась в гору. А вправо и влево от обочины, насколько хватало глаз, цветными коврами лежали луга, но на Джейн, прошагавшую всю ночь без остановки, они не производили ни малейшего впечатления. Где-то через пятьсот метров Франческо увидал зубчатые развалины монастыря. О том, что развалины именно монастырские, он догадался позднее, по очертаниям бывших келий, конюшен и кладовых. Джейн наотрез отказалась пережидать там жару, когда местный грек сообщил, что монастырь, именуемый в прошлом Като Превели, был сожжен турками еще в двадцатых годах девятнадцатого века. Ключевым было слово «сожжен» - оно-то ее и отпугнуло. Она ни за что не хотела прибегать под защиту обуглившихся стен и полуразрушенных крыш. 
«Уж лучше в тени под деревом, чем на пожарище!» - категорично заявила она. Не устроил ее и пальмовый пляж, где некогда, в далекие девяностые, жили хиппи. Море ей, видите ли, солоно, река – мелка. Ей душ подавай, да накрытый стол, да мягкую постельку. Франческо скрипел с досады.
- Осталась бы ты с Люси. Вы бы нашли с ней общий язык. Как-никак, две гарпии. 
- Гарпия гарпии рознь, - то ли серьезно, то ли в шутку говорила Джейн. – Хочешь, чтоб я вернулась в деревню?
- Баба с возу – кобыле легче, - неопределенно отвечал Росси.
- Это ты-то кобыла?! Да ты настоящий осел!
Так, огрызаясь друг на дружку, они по скользкой щебневой тропинке вновь вышли на дорогу. Джейн капризно заметила, что и пальмы, и море издалека выглядят куда более привлекательными, а река так и вовсе не рекою кажется, а серебряной нитью. Тогда Франческо с горечью сказал, что такому тепличному растению, как она, не стоит соваться ни к морю, ни к пальмам. И носик свой посоветовал беречь от неприятных речных запахов. 
- Зануда, - сказала Джейн.
- Чистоплюйка, - последовало в ответ.
Им обоим напекло голову, у обоих урчало в животе, однако это не мешало им изобретать всё новые и новые обидные слова. И кто знает, сколько бы они еще препирались, если бы дорога вдруг не оборвалась у ворот очередного, на этот раз обитаемого, монастыря. Они наговорили друг другу столько гадостей, что постучаться в ворота было теперь даже совестно. 
- Я прах и тлен, - сказал Франческо, - и этой тленною рукой нарушить мне святой покой?
- Кончай дурить, - вспылила Джейн, чья совесть не протестовала. – Я есть хочу, спала я мало. Не постучимся – всё пропало.
Им отворил седой монах и, справившись предварительно об их вероисповедании, повел их дорожкой, обсаженной шиповником, туями и кипарисами. Обитель стояла высоко над Ливийским морем, укрывшись от мирской суеты за надежными стенами, и контраст между тишиною этой скромной гавани и вычурно-торжественной атмосферой деревенского вечера ощущался бы сильнее, если бы не долгий путь. В утомительном странствии сглаживаются любые углы.
- Паломникам обыкновенно предоставляется общежитие, - сказал монах. – Для особ мужеского пола – на мужской половине, женского – на женской. Вам, - обратился он к Франческо, - разрешается участвовать в приготовлении трапезы и присутствовать на службах вместе с братией. Не благословляется загорать, ловить рыбу, громко разговаривать и кричать. Не должно входить в братский корпус без сопровождающего монаха.
- Так, хорошо. А ей что можно? – поинтересовался Росси, указав на Джейн.
- Вашей подруге выделят юбку и платок, - скупо отозвался проводник. 
Джейн, которая уже давно научилась понимать по-гречески, надулась. Выходит, ей тут не больно-то и рады. С другой стороны, от нее не требуется соблюдать устав. Валяйся себе в кровати, сколько влезет. Главное к трапезе не опоздать. Только потом она поймет, каково это «валяться в кровати», сиречь на твердой койке, в душной комнатке с одним окном, и пытаться заснуть под дружный храп немолодых уже соседок. 

- Мне здесь неуютно, - призналась она, когда их оставили у источника, вытекавшего прямо из стены. – Небо вон какое голубое, птицы поют, вода журчит, даже колокол недавно так приветственно звонил! А люди, куда ни глянь, все в черном, лица сухие, постные, - Она зачерпнула ладошкой из углубления, в которое стекала вода. – Хоть бы улыбнулся кто!
- Джейн, это же монастырь! У них так заведено. И раз тебе не понравилась пальмовая бухточка, изволь терпеть хмурых старцев. Правда, вы нечасто будете пересекаться. Скоро тебя отправят, хи-хи, на женскую половину, и я наконец-то смогу отдохнуть!
Проигнорировав его злорадный тон, англичанка устремила взгляд в небо, где на лазурном фоне отчетливо вырисовывался хребет далеких гор. 
- Как там наша Джулия?  - задумчиво проговорила она. 
- Сама не евши, не пивши, а умудряется думать о других. Вот ведь мать Тереза! – всплеснул руками Франческо. 
Джейн не отреагировала и на этот его словесный выпад. 
- Если с нею синьор Кимура, - сказала она, - бояться нечего. Лучшего защитника и покровителя разве где сыщешь?!
*** 
Что касается самого Кристиана, то он на свой счет не обольщался. Когда грузовик миновал последний деревенский дом, началась несусветная тряска, фургон наполнился едким дымом, и мысли человека-в-черном были сосредоточены исключительно на том, как бы поскорее глотнуть свежего воздуха. С трудом удерживая равновесие, он нет-нет да и утыкался плечом в какую-нибудь стенку. Дорога нещадно виляла и бугрилась, вилась меж насыпей, и не было ей конца. 
- Адская машина, - пыхтел Кимура, обнаружив вделанную в крышу скобу и уцепившись за нее из последних сил. – Теперь я знаю: чтобы вымотать соперника, устрой ему хорошенький аттракцион на бездорожье. 
В голове его гудел рой неоформленных мыслей, и он беспрерывно задавался вопросом, что представляет собой водитель и зачем ему понадобилась Джулия. 
«Неудивительно, - думал Кимура, - если этот тип подослан Моррисом. И какое счастье, что я не сижу сейчас в гостинице, бессильно сложив руки. Я могу вмешаться и сделаю это при первой же возможности». 
Конечно, Джулия вполне могла за себя постоять, и если бы она дала отпор, противнику бы не поздоровилось. Однако человеческий фактор никто не отменял. Что если она растерялась и не предприняла нужных действий? А дела, вероятнее всего, обстояли именно так, ибо в противном случае водитель грузовика уже валялся бы где-нибудь связанный, с кляпом во рту. Что-то подсказывало Кристиану, что подобной «чести» удостоили его ученицу, и он был намерен придерживаться этой своей версии, пока воочию не убедится в ее ошибочности. Он горел желанием вышибить из противника дух до тех пор … пока не услышал смех.
- О небеса! Им весело! – вскипел Кимура. – Им весело, нитрометан их разбери!
А он, глупец, мечтал проявить себя героем, встать между похитителем и Джулией, как грозный Персей, спаситель Андромеды, как карающий ангел, пусть и запылившийся, и без меча… 
- Суши весла, дружок, - не без горечи вздохнул он, сползая по стенке фургона. – Тебя опередили. Тот хохотун-весельчак за рулем уж точно быстрее завоюет ее сердце, чем ты со своими нелепыми маневрами. 
О чем разговаривал с девушкой мнимый похититель, расслышать было сложно из-за грохота колес, однако общую интонацию Кристиан уловил. Так могли общаться только давние знакомые, очень близкие давние знакомые… 
Машину сильно тряхнуло на повороте, и Кристиана вновь неприятно поразил громогласный смех шофёра. Кто они друг другу? Жених и невеста? Муж и жена? Что-то мешало ему помыслить об их родстве. Приникнув к железному перекрытию между кабиной и багажным отсеком, он тщетно вслушивался в их живейший разговор, изнемогая от жажды и томясь смутным чувством потери, как если бы принадлежавшую ему драгоценность вдруг вырвали у него из рук. 
Между тем наступало утро. Перехваченная цепью холмов, перед путниками расстилалась равнина. Где-то вдали синели зубчатые отроги гор, и Джулия не смогла сдержать возглас восхищения, когда первый, несмелый луч солнца пополз по земле, пересекая глиняную дорогу. Через мгновенье такая же ярко-желтая полоска легла ближе, подкралась к холмам и охватила их радостным сиянием. А еще минуту спустя целый сноп лучей ударил в боковое стекло грузовика, отчего водитель засмеялся пуще прежнего. Джулия запела, и, наверняка, как предположил Кимура, засветилась. Теперь она всегда светилась, когда ей было хорошо. Солнце постучалось в непроницаемую оболочку фургона, помедлило, распластавшись яркой кляксой по крыше, и с разбегу нырнуло в дремавшую справа оливковую рощу. И вдруг вся широкая равнина сбросила с себя сумрачное покрывало, вздохнула, точно пробудившаяся царевна, и заблистала росой. Зажужжали насекомые, весело зачирикали в кустарниках щелчки, а стрижи принялись усердно нарезать круги. Вспугнутая грузовиком стайка юрких бормотушек вспорхнула с земли и, издав резкое «чрек-чрек-чрек», скрылась в зарослях на противоположной стороне дороги.
- Не правда ль, чудесно? – спросил у Джулии незнакомец. – И это всё, с земляничными деревьями, шалфеем, чабрецом и розмарином, с шустрыми пташками и пугливыми сурками, – всё-всё принадлежит мне! 
- А не преувеличиваешь ли ты? – с сомненьем отозвалась та. – Ведь ты бедняк. Сам говорил, лачуга в чистом поле, четыре колеса да ящики с абрикосами. Разве ж тут разживешься?
- Ага! А это ты видела?! – залихватски вскричал водитель, доставая из бардачка завернутый в пожухлую бумагу предмет и небрежно покручивая руль одними кончиками пальцев. – На, гляди! С таким добром я приобрету вдесятеро против того, что имеют миллионеры! 
- Не хочу ничего знать! Что бы ни было в этом свертке!
- Ну, воля твоя, - сказал «властелин равнины», поспешно пряча предмет в карман. – Тпруу! Приехали! – шутливо объявил он, затормозив так, что Кристиан буквально впечатался лицом в стенку, у которой подслушивал. 
«Они похожи на двух воркующих голубков», - ревниво заметил он, выглядывая из фургона. Энергичный молодой человек, соскочив на землю, оббежал машину спереди и подал Джулии руку. 
Прошло немного времени, и на место утренней свежести заступил зной, роса испарилась, замерло гудение пчел. Воздух иссушился в мгновение ока. Даже трава поникла, а пышные, горделиво распустившиеся цветы стали еще старательней источать свои ароматы. Кристиан отряхнул плащ и мягко спрыгнул с подножки кузова. 
«Обман, кругом обман, - думал он, подкрадываясь к платану, за которым, блеклое и покосившееся, стояло жилище похитителя. – Люси лжет направо и налево, Джулия недоговаривает. Не удивлюсь, если у нее роман с этим нищебродом!»  
Он огляделся: буро-зеленое взгорье на юге, откуда они спустились в низину, граничило с бездонным голубым небом, а впереди, за покосившейся крышей хижины, лиловым цветом отливали зубцы гор. Моря нигде не было видно. 
Дождавшись, пока Джулия с незнакомцем переступят порог, Кимура перемахнул через дырявый плетень из проволоки и вскоре поравнялся с одиноким, давно перегоревшим фонарем, который должен был освещать тропинку к дому. 
Он не испытывал неловкости при мысли о том, чтобы выступить в роли незваного гостя, однако имел ли он право вторгаться в чужую жизнь столь грубым и опрометчивым образом? О да, имел! Полное, неоспоримое право! Ибо кто как не он отвечал за благополучный исход миссии? Кто как не он был обязан собирать под крыло непоседливых учеников и приструнивать их в случае непослушания? 
«Работенка для наседки, ничего не скажешь», - проворчал Кристиан и направился к дверям лачуги. Как душно и уныло вокруг! Над крышей, плавно взмахивая крыльями, пролетел сокол, вернулся и повис в воздухе, словно бы задумавшись о бесцельности бытия, повернул затем от солнца и скрылся за рощей. 
Кимура по привычке занес кулак, чтобы постучать, но потом опомнился и решил ворваться без всяких церемоний. 
У паренька, который как раз потчевал Джулию чаем, при его появлении отвисла челюсть и хорошо, что не вывалился из рук заварник. Хотя одна капелька всё ж капнула гостье на ногу.
- Федерико, увалень! – зашипела не него Венто и вмиг притихла, увидав в проходе фигуру учителя. – С-синьор Кимура? – пролепетала она.
- Хотела от меня сбежать? 
- Что вы! Как можно! Я… Я не подумав.
- Непреднамеренность действий – признак слабости натуры, - изрек Кристиан, облокачиваясь о высокую спинку стула. – Ты меня удивляешь. 
- Кто это, Джулия? – спросил опешивший юноша. – И почему он тебя преследует? Ты только скажи, я с ним разберусь!
- Глупости! – фыркнула та. – Знакомьтесь, сэнсэй, это мой двоюродный брат.

Кристиан и Федерико неохотно обменялись рукопожатиями и оба сели за стол, вернее, за шаткий, облупившийся столик с подгнившими ножками. 
- В последний раз, - угрожающе проговорил Кимура, норовя просверлить ученицу взглядом. 
- Что?- беспечно откликнулась та.
- В последний раз ты срываешь мои планы, понятно?!
Федерико нервно заерзал.
- О, у меня же угощенье пропадает! Извиняюсь, глубоко извиняюсь! – И он резво вскочил со скамьи. 
- Какое-такое угощенье? – полюбопытствовала Джулия.
- Да так, пустяки! Чепуха на постном масле!
Пока он бегал в погреб, который представлял собой не что иное, как прикрытую досками яму на заднем дворе, в его лачуге происходил странный разговор.
- Выходит, он твой брат? – спрашивал Кристиан, выбивая пальцами ритм по столешнице.
- А вы что вообразили?! Что он из мафиозного клана?
- Всякое вообразишь, когда человека уводят у тебя из-под носа. Смотри, как бы я не пожалел, что взял тебя на Крит.
- Вот еще! – вспылила Венто. – Да если бы не я, вам бы и в голову не пришло заступаться за несчастных детей! Вам не кажется, что в таком деле лучшее – это спонтанность?
- Не кажется, - буркнул Кимура. – Без качественного плана нас ждет провал.
- Это вас ждет провал, а я преуспею! 
- Самонадеянная девчонка! Ты преуспеешь только в том случае, если тебе не помешают ни Моррис, ни Туоно, ни Люси! 
- Люси?! – оторопела Венто. – А она-то здесь при чем?
- Ее точит зависть, потому что ей я предпочел… – Тут он так взглянул на Джулию, что ее пробрала дрожь, - тебя.
Она инстинктивно отодвинулась от стола. 
- Перестаньте, перестаньте сейчас же! Вот что действительно способно сорвать ваши планы, так это безрассудные чувства! 
- Чувства всегда безрассудны. 
- Тогда держите их под контролем! 
«Ох, скорей бы Федерико вернулся! – подумала она, ощущая, как по спине бегут мурашки. – Я словно в клетке с тигром!»
Нет, ей определенно не следовало садиться к брату в грузовик. Ну и пусть, что родня, ну и пусть, что долго не виделись. Надо было внять голосу разума. А теперь что же, пожинать плоды собственной неосмотрительности? Меньше всего на свете ей хотелось остаться с учителем один на один. 
- Я вам не блюдо и не цвет, чтобы меня предпочитать! – обидчиво прибавила она, когда Федерико протиснулся сквозь узкий проход, удерживая башню из непомерно больших кастрюль.  Шатаясь, точно его подстрелили, он кое-как добрел до стола, куда и водрузил свою ношу.
- Так-так, - придирчиво проговорила Джулия, выглядывая из-за внушительного нагромождения. – Братец, ты, часом, не переработался, а? Нас-то всего двое, а еды здесь, похоже, на целую армию. Что там?
Вареная кукуруза трехдневной давности никого не прельстила, впрочем, как и овсяная каша, которая, как утверждал Федерико, была приготовлена лишь позавчера. Гости воротили нос и от затвердевшей халвы, и от козинаков, и от солений, что не могло не огорчить хозяина.
- Да, я бедняк! И что с того?! – воскликнул он. – Когда-нибудь я обязательно разбогатею, и это время не за горами! Обо мне заговорят, вот увидите!
- Хорошо, хорошо, никто и не сомневается в твоих способностях, брат, - поспешила умирить его Джулия. - А мы вовсе не голодны, правда, синьор Кимура? Чая будет вполне достаточно. 
Кристиан утвердительно кивнул, предчувствуя, что сейчас начнется один из тех длинных, утомительных, а главное, пустых разговоров, какие любят вести родственники, встретившись на чужбине. И он не ошибся.
Не чуждый рисовки, Федерико с редкостным энтузиазмом принялся повествовать о своих злоключениях и так разошелся, что к тому моменту, как его рассказ подошел к концу, над равниной сгустились сумерки и небо окропилось непривычно яркими звездами. За окном вовсю трещали цикады. 
- Ну что, наш Чайльд Гарольд, - потягиваясь и зевая, сказала Джулия. – Так, значит, покинув Италию, ты все эти годы потратил на поиски Эльдорадо? И чем тебе родина-то не угодила? По-твоему, счастье в деньгах? 
- Бездельник, развращенный ленью; как мотылек, резвился он, порхая; свой век он посвящал лишь развлеченьям праздным; и в мире был он одинок, - поскучневшим голосом подытожил Кристиан, после чего занялся своим, уже остывшим, чаем. 
- Я не таков, каким меня вы описали, - запальчиво возразил Федерико. – Хоть я и гол как сокол, оскорблений я не допущу! Так что, синьор, извольте драться! 
- Драться на ночь глядя? – изумленно вскинул брови Кимура. – Что ж, ваше гостеприимство терпел я целый день. Пора и поразмяться.
- Прекратите, оба! – вскричала Венто, вскакивая с места.
Ее призыв остался без внимания, а дуэлянты в секунду освободили пространство, сдвинув в угол всю лишнюю мебель. На улице было слишком темно, чтобы устраивать там поединок. 
- Мой стиль кунг-фу, - сказал Кимура, становясь в начальную позицию. 
- Кунг-что?! – презрительно переспросил Федерико. – Ах, да! Китайские штучки у вас, узкоглазых, в ходу.
Как выяснилось, его хлебом не корми – дай побравировать да над соперником поглумиться. А соперник тот, что камень: не берет его ни меткое словцо, ни язвительная насмешка. 
- Вы, синьор, похожи на борца с преступностью, - выдал Федерико, засучив рукава и приблизившись к противнику, помахивая кулаками. – Больно уж мрачны.
- А я и есть, - сосредоточенно произнес Кристиан, принимая оборонительную позу. – За нами по пятам вот уже который месяц идет мафия.
- Что-о-о? – остолбенел искатель счастья. – Мафия?! Какая мафия?
Пользуясь случаем, Кристиан нанес ему один из своих обезвреживающих ударов, отчего тот с сипением отлетел в угол, где были сложены стулья.
- Мафия Морриса Дезастро!
- О горе мне! – простонал Федерико. – Ohime! [46]
- Что такое? – в один голос воскликнули Джулия и Кристиан. 
- Моррис заказал мою голову на блюде под татарским соусом. И раз вы здесь, я больше не жилец, - сказал он, поднимаясь с груды поломанной мебели. – Дом наверняка окружен.
- Я бы не спешила со столь однозначными выводами. Хвоста ведь за нами не было. А если и был, с твоим виртуозным вождением мы от него наверняка избавились. 
- Ты меня успокоила, сестричка, - Испустив вздох чахоточного больного, Федерико повалился на изъеденную молью перину. – Ваша взяла, синьор… как вас там… Кимура. Деретесь отменно, однако я бы посоветовал вам поизучать кулачные бои.
С такими словами двоюродный братец Джулии захрапел, как паровоз. 
- Хм, и зачем это мафии понадобилась его голова? – проронила она, оттягивая пояс своего «бального» платья. 
- По-моему, его беспокойство не стоит и выеденного яйца, - высказался человек-в-черном, расхаживая по комнате. – Меня больше тревожит, где мы переночуем. Твой кузен -настоящий грязнуля, доложу я тебе. 
- Да-а, понятия не имею, где нам здесь примоститься. Пыль, паутина, какие-то ошметки… Фи!
- Точнее и не выразишься! – рассмеялся Кимура.

Они заночевали на открытом воздухе, выволочив из дома два более или менее приличных спальных мешка, и стрекот цикад представлялся им колыбельной мелодией, по сравнению с жутким храпом «Чайльд Гарольда». 
- Будь я на месте Морриса, я бы тоже, наверное, потребовал его голову, лишь бы только никогда не слышать этих ужасных звуков, - сказал Кристиан сквозь сон.
Опрокинутое над ними небо мерцало мириадами ярких точек, и, вместо того, чтобы спать, Джулия выискивала созвездия да гадала, где сияет полярная звезда. Какой-то жук надоедливо жужжал у нее над ухом, из рощи слышалось уханье и запоздалая птичья возня. 
«Не мог Федерико вот так взять и ни с того ни с сего отключиться, - подумала она внезапно. – Притворщик. Решил от нас отделаться. Интересно, чем он занят теперь». 
А Федерико полежал-полежал, нащупал впотьмах свечку, да и стал собирать вещички, которых у него было раз, два и обчелся. 
«Что делать с камнем? Что с камнем-то делать? – судорожно думал он. – Коль меня схватят, камень отберут, а самого в море потопят или пристрелят, как собаку. Э, так пусть им лучше ничего не достанется!» 
«Сестричка двоюродная хороша стала, - облизывался он, приотворяя дверь. – В другое время, может быть, и приударил бы за ней. Да если бы не этот азиат, я бы уж давно что-нибудь предпринял… Достаточно ли в двигателе масла, а? – вдруг озаботился он. - Бензина-то пара канистр найдется, а вот масла… Ну, да ладно. В любом случае, голыми руками Моррис меня не возьмет! Не на того напал!» 

Джулию, которая задремала к рассвету, разбудили громкие выхлопы, и, к тому моменту, как она протерла глаза, грузовик благополучно скрылся из виду. Ее спальный мешок был мокр от росы, а рюкзак, где она держала костюм для тайцзи, выглядел так, словно его основательно поваляли в грязи. 
«Уехал… - пронеслось у нее в голове. – Стоп! Что значит уехал?!»
Потрясение ее было столь велико, что она на минуту забыла, где находится. Не удосужившись расстегнуть молнию на мешке, она вскочила на ноги, но, не устояв, упала носом в траву, и из ее уст сами собой вырвались слова, какие добропорядочной синьорине произносить не положено.
- Ах негодяй, ах плут! Бросить меня наедине с этим… с этим... Ух, я ему! – негодовала она, сражаясь со спальником. В неравной схватке ее нарядное платье лишилось нескольких оборок, измазалось в травяном соке и под конец дало по шву изрядную трещину. 
- Всё наперекосяк! – всхлипнула она, неподвижно сев на земле. – Хоть ты плачь! 
Она собиралась в точности осуществить сие намерение, когда сзади к ней подобрался Кристиан и опасливо тронул ее за плечо.
- Ты опять светишься, дорогая.
- Я вам не дорогая, ясно?! – огрызнулась Джулия, исходя слезами. – И перестаньте уже ко мне цепляться! То я свечусь, то я убегаю, то смотрю косо! Вы мне опостыли! 
Кимура стоически выслушал эти и прочие обвинения в свой адрес, отвел с ее лица слипшиеся пряди и проникновенно произнес:
- Твой брат уехал, но миссия не выполнена. Без твоей помощи мне нечего и надеяться распутать это дело. Посмотри, что оставил нам на прощанье Федерико. 
Он раскрыл перед нею ладонь, где, в обрамлении коричневого пергамента, сверкая и переливаясь, лежал невероятных размеров бриллиант.
- О небо! – вскрикнула Венто, зажав руками рот. – Так вот, значит, о каком богатстве шла речь, когда он разливался предо мною соловьем! Хорошо же дельце, если нас порешат из-за какого-то прозрачного осколка.
- Из-за шлифованного прозрачного осколка, - поправил Кристиан. – Он стоит миллиарды.
Путаясь в спальном мешке, Джулия отпрянула от учителя с расширенными от ужаса глазами. 
- Спрячьте! Спрячьте скорей! Он нас погубит! 
Ее просьбе Кимура не внял. Сощурившись, он вскочил на ноги, и его взметнувшийся плащ на миг заслонил от девушки небо. 
- К нам гости, - напряженно проговорил он, всматриваясь в даль. – Ибо полагать, что обыватели-греки увлекаются пробежкой в столь ранние часы, да еще в сотне километров от цивилизации, было бы неразумно. 
- По нашу душу, да? Я так и знала, так и знала! – рассердилась вдруг Джулия и, встав, принялась стягивать через голову платье.
- Что ты делаешь? – удивился Кристиан.
- В отличие от моего бесхребетного братца, я не собираюсь сдаваться! – глухо отозвалась та, рискуя задохнуться в корсете. Минутой погодя она, согнувшись в три погибели, уже вытаскивала из портфеля белое боевое кимоно, поскольку другой одежды у нее с собой не было. А платье нашло свое место под забором в виде груды ненужного тряпья. – Они еще пожалеют, что с нами связались! 
- Следует отдать должное тому, кто в столь краткие сроки после зимы сумел приобрести ровный шоколадный загар! – сказал Кристиан, различив фигуру одинокого спринтера. – И гидразин меня разбери, если это не женщина!
- Коль женщина, не жди победы легкой, - насупясь, прокомментировала Джулия. – Могу я собственноручно выцарапать ей глаза?
- Зачем?
- Моррис не глуп, он знает, кого посылать. А если бегунья лишь отвлекающий элемент, вы возьмете на себя главного противника. Не исключено, что он готовится к прыжку, скажем, вон в тех зарослях. Там как раз нет ограждения. 
- Да, ты права. Дезастро мастак организовывать засады! 

Сражаться бок о бок со своим учеником - мечта любого мастера кунг-фу, однако если ученик горд и своенравен, никогда нельзя знать, что он выкинет в решающий момент. 
Кристиан являл собою образчик бесстрашного воина. Он прокручивал в уме приемы и стратегические ходы, чтобы разом покончить с врагом, не оставив ему ни шанса на победу. А Джулия, в гордости и своенравии которой не приходилось сомневаться, обогнула сложенную у забора поленницу дров, отыскала в ржавой сетке дыру и пролезла в нее, нимало не заботясь о том, какова будет реакция учителя. 
«Я хочу убедиться, - твердила она себе, - что это действительно женщина и что она чернокожая. У меня не такой острый глаз, как у сэнсэя. Мне бы лично взглянуть... Сперва взглянуть, а уж потом и поприветствовать».
Приветствовать посланницу Дезастро она намеревалась в своей, неповторимой манере. Она хотела заставить себя светиться.
«Мой свет, - полагала она, пробегая мимо цветущих кустов олеандра, - собьет ее с толку, после чего я собью ее с ног». 
Овеваемая свежим ветром, она мчалась по росистой траве, а сердце так и прыгало в груди. Вот холм остался позади, вот козья тропка, вот молчаливая компания камней. Фигура темная летит навстречу, ближе, ближе…
- Уму непостижимо! Нет! – оторопела Джулия, убавив темп и проведя рукой по волосам. А потом как подскочит да как завопит: - Клеопатра-а-а! 

Их ликованью не было границ. Кристиан, который не сразу обнаружил отсутствие ученицы, нагнал ее, когда она уже вовсю отплясывала с африканкой. 
- Слава сущему! Это всего лишь наша добрая фея из вишневого сада! – с невероятным облегчением сказал он. – А мы уж было приготовились защищаться.
- Да, Клео, подумать только, - проговорила Джулия, смеясь, - я собиралась…
- Она собиралась выцарапать тебе глаза, - вставил Кристиан, блистая своей самой обаятельной улыбкой. 

[46] Увы мне! (ит.) 





Каллиграфия
(к списку глав)
На главную
Яндекс.Метрика