Глава 27. Наветы и противостояние


Highslide JS
Принадлежности Морриса Дезастро

На Люси этот голос произвел поистине преображающее действие: она распрямилась, нацепила на себя маску раболепия и даже пару раз сверкнула глазами.
- Ох, Моррис, не к ночи будь помянут! 
- Чтоб тебя приподняло да шлепнуло! – разразился хохотом тот. – Кого ты ко мне привела? Весьма любопытные экземпляры…
- Актеон Спиру, наполовину разорившийся миллиардер, - представила Люси грека.
- Наполовину разорившихся не бывает! – прогремел с высоты Моррис. – Бывают либо полностью, либо никак.
Актеона вздернули за волосы, и так он взвыл, так завопил, завершая свой скорбный вой куплетом «ой-ой-ой», что у Джулии закололо в груди. Моррис осмотрел бедолагу с ног до головы, поморщился и бесцеремонно толкнул на диван. 
- А это, - экзальтированно продолжила Люси, - предмет обожаний Кристиана Кимура и моя непримиримая конкурентка. 
- Ах да, припоминаю, ты как-то говорила со мной о сердечных делах…  Так что ты хочешь, чтоб я с ней сделал?
- Вы меня очень обяжете, - сказала Люси, словно речь шла о безобидной торговой сделке,- если изобретете для нее какую-нибудь изощренную пытку. Пусть помучается, прежде чем умереть. Хотя я бы пожелала ей остаться калекой на всю жизнь.
- О, да мы на мелочи не размениваемся! – расхохотался Дезастро, намереваясь, по всей видимости, провернуть с Джулией тот же трюк, что и с Актеоном. Однако, предвидя недоброе, та сама вскочила с пола, вынудив Люси принять неловкую позу с вытянутой, как у школьника-всезнайки, рукой. Звякнула, натянувшись, цепочка наручников. 
Взгляд итальянки Моррису не понравился – дерзкий, непокорный. А по коже у нее не мурашки, не мороз, а золотистые змейки электрических разрядов. Даже зрачки золотистыми сделались. Ну и напугался тут глава мафии!
- Таких, - предостерегающе проговорил он, - мы берем измором. А не измором, так пулей.
Сделав своим людям знак, он отошел в сторону, чтобы зарядить револьвер. Вот оно, обличье истинного злодея: черное вельветовое пальто, темно-синий котелок, квадратная фигура… Минуточку! Где-то Джулия его уже видела! 
«Книга предсказаний! - промелькнуло в мыслях. - Графитовый человек в плаще! Так вот, оказывается, кого мне напророчили! А я, по глупости, подумала на сэнсэя… Но до чего ж они похожи! Почитай что братья-близнецы! Если б не шрам да не свирепое выражение лица, я бы, пожалуй, могла и обознаться». 

Однако ее раскаянье и изумление длилось лишь до тех пор, пока автоматчики Морриса не обступили грека, приготовившись жать на спусковой крючок. Актеон, которого без должной деликатности усадили на диван, не нашел ничего лучше, чем посчитать происходящее нелепым сном и поскорее забыться. Но, когда в метре от него почти одновременно щелкнули затворы, встрепенулся, разинул рот и часто-часто заморгал. 
- З-зачем это? – Он ошалело повертел головой, не до конца осознавая, отчего его взяли на мушку и почему так недружелюбно смотрят. Подушки, на которых он почивал, сразу сделались неудобными, и он вскочил с места, но – на ватных ногах ведь и устоять сложно – тотчас повалился назад.
- Пли! – ожесточенно скомандовал Моррис. Джулию пробрал холод. Ей хватило бы отваги выцарапать ему глаза, будь они без свидетелей, но в том, чтобы бросаться на него, когда через секунду грянут выстрелы, не было никакого смысла.
Прокатился по залу и затих грохот оружейного залпа, Люси заткнула уши и зажмурилась. Моррис язвительно ухмылялся. А грек, на чьем лице застыло выражение ужаса, упал на бок, как неисправная механическая кукла. Изо рта хлынула кровь. 
- Да как вы могли! Подонки, звери! – вскричала Джулия, и цепь наручников натянулась так, что Люси чуть не оторвало руку. – Он ведь ничего вам не сделал! 
- Но-но-но! – прикрикнул на нее Дезастро. Он не обладал ни отзывчивым сердцем, ни сострадательной душой, целился метко и предпочитал действовать согласно своему произволению. Твердолобый истукан, идол алчных рабов, павших до скотского состояния! Джулия готова была растерзать его в отместку за смерть Актеона, несмотря на то, что Моррис уже навел на нее пистолет. Люси задело «протуберанцем», одним из горячих лучей, какие во множестве теперь вырывались из напряженного тела бунтарки, и она поспешно отвернулась. Достигли эти лучи и Морриса, и тот, вместо того чтобы выстрелить в грудь, попал по раскалившейся цепи, разъединив соперниц и тем самым подвергнувшись риску изжариться даже быстрее, чем свиная туша на вертеле. Ибо Джулия не преминула воспользоваться своей свободой. Вместе с идущим от нее жаром ощущалось и нечто другое, нечто чуждое всему его существу. 
«А может, отпустить ее? - неожиданно для себя самого подумал он. – И зачем я приказал убить этого человека?!»
Эта мысль возникла у него лишь на секунду, но этой секунды вполне хватило, чтобы он по-настоящему испугался.
- Фррр! – потряс головой Моррис. – Отстань! Эй, кто-нибудь, отцепите от меня эту мерзкую девчонку! – завопил он, потому как Джулия с несвойственной ей яростью впилась ногтями ему в шею. Однако застрелившие Актеона наемники даже не шелохнулись. Они рядком стояли возле стены, поглядывая то друг на дружку, то на свои легковоспламеняющиеся латексные костюмы, и было ясно, что никто из них не отважится вступить в схватку с «горящей» мстительницей. И до того они были ошеломлены, что об автоматах своих запамятовали совершенно. 

– Клеопатра-а-а!  - нечеловечески взвыл Дезастро, и почти в тот же миг чьи-то ловкие руки подняли пылающую Джулию в воздух, пронесли к дверям на виду у всей честной компании и заботливо опустили на пол. Карие глаза встретились с перламутрово-голубыми; и в одних отразились ужас и омерзение, а в других тревожная радость. Радость, омраченная смущеньем и укорами совести. 
- Ты?! – голосом, осипшим от избытка чувств, проговорила Венто. Она еще при первой встрече уверилась в том, что Клеопатра сильна и вполне может совладать с любым, кто посягнет на жизнь ее друзей. Но не на гнилую же душонку Морриса Дезастро! – Так ты с ним заодно, да? С этим негодяем! Ах! – не выдержала Джулия, чей огненный ореол вдруг задрожал, заметался, точно прибиваемый крупными каплями дождя, и растаял, к облегчению Люси и злорадству «крестного отца». Людей своих он нетерпеливым жестом отослал прочь, вызвав из катакомб двух тюремщиков. 
- Уберите с глаз долой, - вяло распорядился он, указав на итальянку. – Истомила меня совсем. 
Джулию связали без малейшего сопротивления с ее стороны – так она была подавлена, так потрясена! Не сводя с африканки безумного, убийственного взгляда, она проследовала к выходу и уже из-за спин стражников заметила, что внимание той принадлежит одному только Моррису и что взор ее преисполнен истомы, а кошачья грация, с какой ластится она к своему хозяину, - грация роковой обольстительницы.
- Ты не сестра мне больше! Я презираю тебя! – по-итальянски прокричала Джулия, делая отчаянные попытки вырваться. – Слышишь, ты такая же, как все: продажная, низкая и беспринципная! 
Лишь на мгновение заволокло пеленой глаза кенийки, лишь на мгновенье дрогнули пухлые губы, после чего она вновь обратила лицо к Моррису, и тот, слащаво улыбаясь, обнял ее тяжелой, властительною рукой. 
Когда девушку увели, Люси кое-как поднялась на ноги и, не помышляя ни о чем, кроме как о сладкой жизни с миллионами долларов под боком, обратилась к разомлевшему от ласк боссу:
- Гляжу, вы обзавелись пассией.
- Она очень мила и, к тому же, совершенно не понимает по-гречески, - с довольной ухмылкой отозвался Дезастро. – Пора бы и тебе кого-нибудь подцепить.
- Ну, теперь, когда мы почти избавились от девчонки, околдовать Кристиана для меня пара пустяков. Не пойму только, почему вы не всадили в нее пулю?
- С пулей всегда успеется. Тем более ты ведь хотела, чтоб ее сперва помучили, как следует. А я придумал кое-что и пооригинальней: она послужит наживкой для более крупной рыбы.
- Рыбы? – переспросила Люси.
- Ну да. Мы за твоим мистером в черном плаще уж и так, и эдак гоняемся, а изловить не можем. Коль, ты заявляешь, эта полоумная девица - объект его вожделений, заманить его в мои владения и сцапать не составит нам большого труда. Так что околдовывай-ка ты лучше кого-нибудь другого…
- Но он не знает дороги! Или, по-вашему, его приведет на остров волшебный клубок?! А вас-то он и в глаза никогда не видел!
- Перестань, я прекрасно осведомлен о его перемещениях. И вспоминается мне, одним пасмурным днем ты зачем-то притащила его на Авго…
Люси оторопела.
- Да-да, не прикидывайся глупенькой. У моих розовых кустов есть глаза, а стены слышат не хуже капельмейстера. Меня, признаться, подкупает твоя наивность. Как и твое жертвенное заступничество. Учти, ласточка, теперь я не выпущу тебя из гнезда, - сказал он, приближаясь к Люси и беря ее за локоть. Другой рукой он по-прежнему обнимал Клеопатру. – Уйдем отсюда. Зловонное место, да к тому же эти неэстетичные дыры на стенах. Вон ведь как копии мои изрешетили! 
- Копии? – промямлила та. 
- А ты полагала, я стал бы вешать оригиналы! Подайте три фраппе в мой кабинет! – распорядился он, неспешно покинув комнату Витражей в обнимку с африканкой и Люси.
*** 
Франческо сладко потягивался и – «ням-ням-ням» - уминал не менее сладкие кренделя на блюдечке с голубой каемочкой, когда ему в лицо вдруг брызнул яркий солнечный свет, и блюдечко вместе с содержимым растаяло, как снег весенней порой. 
- Вставай, мой рыцарь! Джулия пропала! – над самым ухом прокричала Джейн.
- А? Что? – спросонок отозвался тот.
- Джулия, говорю, сгинула!
- Небось, колобродит где-нибудь, а вы сразу «сгинула»! – едва ворочая языком, пробормотал Франческо и зарылся головой в подушки. 
- Кабы оно так было! Но синьор Кимура всё уже обыскал: и виноградник, и побережье, и даже соседские участки! – нервничала Джейн. – Подымайся, кому говорю! 
- Постой, еще один кренделёк… - глухо прозвучало из-под подушек.
Англичанка бессильно свесила руки.
- И угораздило ж меня такого олуха полюбить! 

Запыхавшегося и встрепанного, Кристиана буквально внесло в комнату, которая иначе могла бы именоваться сонным царством, поскольку Франческо взял привычку просыпаться не по утрам, а ближе к обеду, когда самые вкусные блюда нового кулинара подавались с пылу с жару. 
- Ну, как?! -  подлетела к учителю Джейн. – Нашли кого-нибудь?
- Ни Джулии, ни Актеона, ни Люси! – выдохнул тот, тяжко опускаясь на стул. 
- Тревожный знак, - проронила она.
- Я справлялся у слуг: никто ничего не замечал. Только мажордом утверждает, будто слышал гудение вертолета. У него бессонница. 
Стащив с пуфа свою одежду, Франческо взбаламутил одеяло, выгнулся дугой и уже через минуту, бодрый и розовощекий, предстал перед совещающимися при полном параде.  
- Люси отменно скачет на лошадях, - сказал он. – И из нее вышел бы первоклассный гонщик. Но я понятия не имел, что она смыслит в управлении вертолетом!
- Однако если мажордом прав, то кто, по-твоему, сидел за штурвалом? – вмешалась Джейн. – Актеон? Он не стал бы затевать воздушные прогулки посреди ночи!
- Да что вы вообще прицепились к этому вертолету? – вспылил Франческо, наморщив лоб. – Пролетал себе какой-нибудь безобидный островитянин, а вы давай раздувать! Да и к чему Актеону такие роскошества?! 
Ребята в растерянности оглянулись на Кристиана, который самоуглубленно мерил шагами ковер и пребывал отнюдь не в радужном настроении.
- Я склонен думать, - изрек он, остановившись как вкопанный, - что виновницей пропажи наших друзей следует считать Люси. Последнее время я вел себя с ней некорректно, то есть, довольно неосмотрительно. И там, в библиотеке, она ведь могла нас видеть… - Тут он запнулся, поймав себя на том, что мыслит вслух.
Франческо и Джейн явно ожидали продолжения. Надеялись, что сейчас он изольется перед ними в выспренних речах о своей сердечной муке и о событиях, предшествовавших разгару страстей. Но тот молчал, словно язык проглотив. 
«Ничегошеньки от него не добьешься», - разочарованно подумал Росси и с присущей влюбленному осторожностью коснулся руки англичанки. 
- Я, конечно, подозревал, что у этой особы взбалмошный норов и не все дома, но не до такой же степени! – воскликнул он, воодушевленный ответным пожатием Джейн. 
- Люси способна на что угодно, - мрачно сообщил Кристиан. – И боюсь, что, если за дело взялась она, без телесных повреждений не обойдется.
- Ах! – сказала Джейн.
- Батюшки! – вымолвил Росси, поледенев с  головы до пят. 
Кристиан вновь стал маячить по комнате, кляня себя за всё на свете и молясь, чтобы его ненаглядную ученицу миновала беда. 
- Как тати в ночи! – возмущался между тем Франческо. – И тебя, говоришь, усыпили?
- Проснулась-то я как обычно, - робко повествовала Джейн. – Но запах, понимаешь, этот отвратительный запах! Комнату ведь не проветривали!
- Запах хлороформа?
- Ну да! А на моем столике – обрывок какой-то ткани. О, небо! Я как подумаю!
- А ты не думай, не думай! Что б я только делал, если бы тебя похитили!  
Соприкоснувшись лбами, они заглянули друг дружке в глаза и одновременно, точно зеркальные отражения, расплылись в улыбке. 

- Погодите-ка! -  прочистив горло, пробормотал Кристиан. – Погодите-ка минутку! – с нажимом повторил он. – Актеон как-то рассказывал, что некоторый знакомый сбыл ему по выгодной цене устаревшую модель автожира! И с тех пор, - проговорил он, роясь в памяти. – Да, с тех пор Актеон держит его на крыше.  
- Отличная новость! – откликнулся Франческо, вознамерившись, похоже, проникнуть в самую глубину зеленых глаз своей союзницы. – Ой, - зарапортовался он и смущенно отпрянул в сторону. – То есть, я хотел сказать, была бы отличная новость, если б не теперешнее положение вещей. Не теряйте времени, синьор Кимура! Если вертолетная площадка пустует, нужно без промедления пускаться за Люси вдогонку! 
Но не успел он закончить, как край матового черного плаща уже исчез за дверью. 
- Волнуется, - сказала Джейн.
- Еще б ему не волноваться! – подхватил Росси. – Когда б один из нас дал деру, он суетился бы не меньше! 
- Но тут особого рода волнение, - подметила Джейн, мечтательно улыбаясь. – Они с Джулией раньше не в ладах были, а теперь… Думаю, теперь всё изменится.
- Если уже не изменилось, - медленно проговорил Франческо, чьи мысли перенеслись к предмету более для него важному и насущному. – Но ты ведь не поедешь с нами? Ведь не станешь подвергать себя неоправданному риску? - с надеждой спросил он. 
Джейн приосанилась:
- Это почему еще? Джулия – твоя подруга ничуть не меньше, чем моя, а потому я вправе посодействовать ее спасению! 
- Но, если с тобой что-нибудь случится, я не переживу! 
- Переживешь, как миленький! – бодро парировала англичанка. – Я же вот пережила кончину Анджелоса.
Франческо насупился и отвел взгляд. Опять Анджелос! Даже мертвый, он преследует его!  
Голуби затеяли на отливе свару, громко воркуя и хлопая крыльями. Где-то запела сигнализация: видно, Кристиан или кто-нибудь из слуг проник в охраняемое помещение.   
- Так ты настаиваешь? – скупо произнес Франческо, разглядывая свои пальцы.
- Я не оставлю Джулию, даже если мне запретит сам премьер-министр Великобритании! – непримиримо отвечала та. 

Когда Кристиан ворвался в гостевую и сообщил, что собирается взять напрокат моторную лодку, всем препирательствам тотчас настал конец.
- Зачем вам лодка? – изумился Росси. – Неужели полагаете, что Люси удрала за море?
Признаваться, что местоположение мафиозного логова ему известно, человек-в-черном не спешил, поскольку иначе пришлось бы доверить ученикам тайны своего запятнанного прошлого, рассказать о соучастии, пусть и давнем, в Моррисовых махинациях. А подобные откровения чреваты непредвиденными последствиями, особенно если ученики о тебе высокого мнения. Поэтому, не вдаваясь в детали, Кристиан сказал, что за морем у Люси есть кров, и история эта всех удовлетворила. 

«Уж близок полдень, а украли-то ее ночью! – изводился он, раздраженный подергиваньем брови и изнемогающий от жары, хотя система охлаждения в старом его плаще работала исправно и ничуть не уступала своей предшественнице. – Целых двенадцать часов, если не больше. Двенадцать часов бездействия!» 
«Люси неспроста повезла ее к Моррису, - думал он под рев моторки, неистово давя на педаль газа. – Что если Дезсастро увидит, как Джулия светится? Он же ей житья не даст! Сгноит в какой-нибудь сырой яме!..»
*** 
В своих предположениях он был прав лишь отчасти, ибо Моррис, бросив девушку в подземелье, вовсе не собирался сживать ее со свету. Приказав хорошенько охранять камеру, он решил держаться от итальянки подальше и не заговаривать с нею без веских на то причин. По пути к своим сокровищам он с трудом преодолевал желание вжаться в стену напротив ее темницы и с суеверным страхом поглядывал на металлическое заграждение: не накалится ли оно от ее жара, не расплавится ли? Действие опаляющих лучей он испытал на собственной шкуре и дня два мучился потом от ломоты в костях. Клеопатра потакала любой его прихоти, ставила ему компрессы, пекла сладости по рецептам местной кухарки и даже выучилась тайскому массажу -  в общем, всячески ублажала. А когда в ее услугах отпадала нужда, уходила в соседнюю комнатушку и, вовсе не столь неграмотная, как мнил ее господин, приникала ухом к вентиляционной решетке в надежде уловить хоть слово из его разговоров с подчиненными, хоть что-нибудь, что указывало бы на место заточения ее названной сестры. 
А Джулия, которой досталась камера одного заядлого рифмоплета и слагателя посредственных куплетов, поначалу никак не могла оправиться от постигшей ее несправедливости, и осуждать африканку доставляло ей немалое утешение. Подбегая то к забранному решеткой узкому оконцу, то к толстым железным прутьям, она кричала о своей ненависти в пустоту, и гулкое эхо рикошетом отскакивало от стен.  Вскоре она, правда, повыдохлась. Шипя и искрясь, точно поврежденная проводка, колотила еще некоторое время по исписанной каракулями бетонной стенке – а временем, надо сказать, располагала она, как никогда, - и, набив на руках изрядные синяки, присмотрелась к этим самым каракулям. Автор их умом, конечно, не блистал, однако незадачливой узнице тут было что почерпнуть. Несколько остыв, она раздумала рвать на себе платье в знак протеста и, затаив нешуточную обиду на всех тех субъектов, которые совращают Клеопатр с пути истинного, принялась изучать записи некогда томившегося здесь поэта. 
Смекнув, что буря миновала, из смежной камеры высунул нос хитрец и искуситель в обличье экс-заместителя директора, успевший по достоинству оценить красоту пленницы да остаться при этом незамеченным. Забытый Моррисом, он маялся от безделья, пресытился однообразием, однако вовсе не горел желанием вырваться на свободу, потому как на свободе его подстерегала пара прытких пуль тридцать шестого калибра – оптимального, по мнению Дезастро, диаметра для гладкоствольного охотничьего ружья. 
- Отчего удостоился я общества столь хрупкого и миловидного создания! – в притворном восхищении воскликнул он, продевая руки сквозь решетку. – Чьи происки вогнали вас в застенки Моррисовых галерей?! 
- А кто вы такой, чтоб у меня допытываться? – огрызнулась Венто, совершенно не имея охоты вести беседы с заключенными. 
- Ревнитель закона и, кхм, ваш искренний доброжелатель. А еще я в некоторой степени провидец, - соврал Туоно, пользуясь тем, что за стеною Джулия его не видит.
- Ну, коль провидец, то уж должны, поди, знать, по чьей милости меня упекли, - не без ехидства отозвалась та.  
- Совершенно верно, - подтвердил ревнитель закона. – Пляшущие огненные знаки в моем подсознании выстраиваются в ряд и … Я вижу…  Люси! Ее имя Люси, не так ли?
Скептицизм Джулии как метлой смело:
- А вы, дяденька, действительно, провидец! Я до последнего считала ее безгрешной, и когда она выкрала меня из особняка, и когда подбирала мне платье, и когда колье на шею надевала… Ах! – Она яростно сорвала с себя серебряное ожерелье, отбросив его в дальний угол камеры. – Прав был Франческо, называя ее обманщицей! 
- Франческо ваш друг? – полюбопытствовал Туоно. 
- Я редко принимала его умозаключения всерьез. Если б синьор Кимура не относился к ней с такой теплотою, прозрение, возможно, наступило бы раньше… - рассуждала она вслух. – И мы б не доверялись ей столь слепо и безрассудно. А теперь, что теперь? Актеон убит, я в заточении, Люси торжествует победу. Оказывается, всё это время она мечтала избавиться от меня!
- Люди лживы и двуличны, практически все без исключения, - подсыпал горечи Туоно. – Сколько лицедеев повстречал я на своем веку! 
Прислонившись к пообсыпавшейся штукатурке и упершись ногами в исцарапанный грязно-коричневый пол, он уже приготовился резонерствовать, когда за стеною услышал всхлипы. Э, не такой ожидал он реакции! Если девчонку так легко довести до отчаянья, что же будет, когда ей откроется вся подноготная о человеке-в-черном! 
- Наш мир – мир притворщиков, вам ли этого не знать?! – скучающим тоном произнес главный притворщик. – Люди лгали и жульничали испокон веков. Когда на полях у богатых землевладельцев подрастала кукуруза, разве не шастали по междурядьям оборванцы и нищие? Разве не питались потом крадеными початками? Сегодня же лгунов что планктона в океане! И ваш синьор Кимура недалеко от них ушел, - Сказав так, Туоно выдержал паузу. Сейчас рыбка должна попасться на крючок.   
- Не смейте отзываться о нем подобным образом! – надрывно крикнула она. – Я вам не позволю!
- Но я и не думал возводить напраслину, – успокаивающе проговорил заместитель. – Чтоб о ком-нибудь составить мнение, надо на него хоть разок взглянуть. Ваш же покорный слуга не имел возможности, так сказать, лицезреть сего персонажа. Информация поступает ко мне из очагов вселенной.
- Из очагов! – понуро повторила Джулия. 
- Должен вас предупредить, тип он неблагонадежный, - замогильным голосом начал Туоно. – Поступил к Моррису Дезастро в услуженье, будучи всего-то двенадцати лет отроду! Исполнял черную  работенку, пока не набился однажды на операцию по вывозу мальчишек из Бомбея…
- Хватит! Прекратите! – умоляла она, и мучение ее было сродни агонии тех, из кого вытягивают жилы. – Я вашей болтовне не верю!
«Ну уж нет. Голос твой жалостлив, сама ты, небось, холодеешь, а, стало быть, веришь», - рассуждал про себя инсинуатор, и клеветничество представлялось ему занятием весьма даже развлекательным. 
***
Пальцы Люси утопали в густом ворсе покрывала, ноги покоились на турецкой подушке, а саму ее порядочно мутило от обилия всевозможных оттенков красного, который ассоциировался у нее теперь исключительно с кровью. Последовавшая за возлияниями резня надолго отбила у нее вкус к званым ужинам, церемониям и прочему вздору. Да теперь она вернее оделась бы в рубище и удалилась бы в пустыню, чем приняла приглашение какого-нибудь своего зажиточного знакомого. 
Пролежав некоторое время с закрытыми глазами, она вновь окинула взглядом комнату, куда Моррис заточил ее после чашки фраппе. Свекловично-красный балдахин нависал над двуспальной кроватью и ровными складками незаметно перетекал в бардовый килим на полу. Обтянутая красной лакированной кожей софа с тремя белыми валиками да круглый журнальный столик свидетельствовали о дурном вкусе владельца и нисколько к отдыху не располагали. Вдобавок ко всему, в будуаре царила невозможная духота, а об окнах здесь, похоже, и слыхом не слыхивали. 
«Итак, подведем итоги, - сказала себе Люси. – Актеон Спиру преставился, но миллионов его у меня в кармане по-прежнему нет. Плюс и минус в сочетании дают ноль. Джулия Венто угодила в катакомбы, однако о том, чтобы ее казнить, речи не заходило. И, насколько я понимаю, Дезастро намерен ждать, пока сюда собственной персоной не явится Кристиан. А он, безусловно, явится. Что же выпадает мне? Если он одержит верх, Джулия будет спасена, а меня постигнет забвение. Посмотрим по-другому: победа достается Моррису, и он отправляет на тот свет и Кристиана, и девчонку. Эх!  - Она перевернулась на бок, зарывшись щекою в пуху. – Что так, что эдак – я остаюсь в убытке. Вот так вот, Люси, рыть другим ямы! А всё эта, желтокожая! Отвези соперницу на остров, путь ваш Моррис с нею разберется! Заманчивая была идея, а проку от нее, что от пластмассовой пули!»
Но не всё ж указаниями «желтокожих» кормиться! Надобно было и свою голову на плечах иметь, чтоб предвидеть, во что их ночное путешествие выльется. Однако Люси привыкла винить обстоятельства, дуться на советников и редко когда сомневалась в своей правоте. 
«Теперь, - горестно вздыхала она, - сердцем Кристиана я завладею, разве что расчленив его бездыханное тело». И мысль эта причиняла ей столь острое душевное страдание, что она не могла сдержать слез. 
- Чего-й-то ты, Люси? Никак жаль девчонку стало? – позлорадствовал Моррис, бесшумно втекая в будуар. Та резко приподнялась на локте и вперила в него вызывающий взгляд.
- Ох, да что ж вы такое говорите! Соринка в глаз попала, только и всего! А вы, босс, никак захмелели! 
- От чего бы это мне вдруг захмелеть? – с прищуром спросил Дезастро. В клане ходила молва, что опоить его практически невозможно. 
- Да вот от крови, например.
Он почесал за ухом и примостился на краешке кровати. 
- Ты права, ласточка моя. От крови. Ее металлический привкус до сих пор у меня во рту. Но изменил я своей традиции не из пустой прихоти. Сегодня среди гостей была важная птица…
- И ради этой важной птицы вы устроили Варфоломеевскую ночь?
- Моим ребятам надо было поразмяться, - уклончиво ответил тот. Люси закусила губу. Зачем он пришел? Помолоть языком? Поточить с нею лясы? Или вынести приговор? Обыкновенно провинившимся своим сообщникам он предлагал сыграть в русскую рулетку, причем пистолет, который Моррис заряжал для таких случаев, никогда не содержал холостых патронов, а гнезда в барабане оказывались занятыми все до единого. Беретта [54] редко давала осечку. 
Однако на сей раз «Ирод четвертовластник» отчего-то медлил. Рулетка ему, что ли, опостылела? Или он разрывался между излюбленными видами казни? Люси, хоть и одурманенная духотою, бдительности не теряла. А уверенность в том, что ее помилуют, час от часу убывала. Моррис, меж тем, сидел в позе Роденовского «мыслителя», подперев кулаком подбородок, и напряженно думал. О чем он думает, поди его разбери! 
- Слушай, Лу, ты, часом, не справлялась у своего бывшего о номере его ячейки в банке? – рассеянно спросил он. Люси взяла оторопь: 
- У бывшего?!
- Ну, у краснощекого того, которого я прикончил.
- А, у Актеона, значит! Нет, мне еще предстоит это узнать. Но почему… - Она одернула себя, поскольку ответ на вопрос, чуть не сорвавшийся с ее уст, и без того был очевиден. Мысль, что где-то там, в дебрях дремучего города, греется на солнышке беспризорный зеленый капитал, не давала Моррису покоя, и всё, что плохо лежит, рано или поздно находило приют в его «закромах». 
- Мы выворотили его карманы, но нашли лишь пару визиток да несколько дырявых чеков, - озабоченно проговорил Дезастро. – Мои люди скоро обыщут его дом. Если тебе что-то известно, выкладывай, потому как тянуть резину я не намерен. 
- Египетский фараон не терпит проволочек? - шутливо отозвалась Люси, потягиваясь на кровати. – Нет, я абсолютно не в курсе, где он хранит сбережения. Хранил, - поправилась она, вспомнив искаженное конвульсией лицо Актеона. 
- А при чем тут египетский фараон? – покосился на нее Моррис.
- Ну-у, - замялась Люси, - был такой Рамзес, кажется, который порубил несметное число младенцев, чтоб на него не восстали евреи… 
- Ой, беда мне с этими эрудитами!  - вздохнул «крестный отец». – Просто спасу от них нет! Один мой консильери направо и налево цитирует Ницше, а капореджиме повадился читать футуристов. 
Люси осуждающе покачала головой. 
- Ну да леший с ними. Я не затем пришел, чтоб жаловаться на жизнь. Слушай меня, Лу. Слушай внимательно. За дверью мои охранники. Высунешь нос – пиши пропало, так что сбежать даже не пытайся. Если всплывет в памяти номер банковского счета – зови, а по пустякам чтоб не беспокоила. 
- Выходит, мне здесь куковать и куковать? – несколько разочарованно проговорила та. – Значит, вы меня не убьете?
- Убью? Не-е-ет. Кого я действительно решил убрать с дороги, так это Кристиана Кимура. А ты посиди покамест здесь. Не хочу, чтоб всякие влюбленные дамочки вставляли мне палки в колеса. 
Убедившись, что в ближайшее время казнь ей не грозит, Люси испытала невероятное облегчение. Не сказать, чтоб она побывала на дыбе, но до тех пор, пока Моррис не посвятил ее в свои планы, ощущения были весьма сходными. Об одном она горько печалилась: Кристиана ей теперь не заполучить. И печаль ее была такого свойства, что требовала немедленных, решительных действий.  

[54] Самозарядный итальянский пистолет





Каллиграфия
(к списку глав)
На главную
Яндекс.Метрика