Глава 30. Весна в саду


Highslide JS
Цветение сакуры в волшебном саду

- Но всё-таки, как объяснить, что за одну ночь закоренелый вор и убийца  превратился в миролюбивого джентльмена, который ложится спать не иначе, как с хорошей книжкой, а добротному ружью предпочитает плед и чашку горячего шоколада?! – недоумевала Джейн, истолковав рассказ Джулии по-своему и присочинив подробностей, какие в  повествовании не фигурировали.
- Не думаю, что Моррис именно так проводит теперь досуг, - с сомнением отозвалась итальянка, пропуская ее к краю балкончика белой пагоды. – Но, сдается мне, здесь не последнюю роль сыграла внешность синьора Кимура.
- О да, он столь сногсшибателен, что при виде его отъявленные злодеи тают, как эскимо на солнцепеке, - отпустил шуточку Франческо, причаливая к перилам рядом с Джейн. 
- А вот и нет! Вовсе и не поэтому, - сказала Джулия. - Всё дело в том…
В комнате, за клетчатой дверцей балкона, на котором расположились наши друзья, стоял невообразимый галдеж. И, хотя японка позаботилась убрать предметы первостепенной важности в недоступные для детей места, стены и пол всё равно оказались запачканы тушью, кисточки были найдены и пущены в ход как средства атаки и обороны, а низкий столик вместе с парой-тройкой подушек возведен в ранг крепостной стены. Между мальчишками шла непримиримая война за право распоряжаться балконной дверцей, которую они нещадно дергали то вправо, то влево, невзирая на ее предсмертные скрипы. Торжественности их гвалт в разговор отнюдь не привносил, поэтому, выдержав укоризненную паузу, Джулия вынуждена была продолжать под звуки ожесточенной баталии. 
- В общем, Кристиан и Моррис, они…
- Ну, не томи! – затопал ногами Росси.
- Их практически не отличить. Один в один! 
- Бли-зне-цы! – шепотом произнес Франческо.
- Мимо, друг мой! Они двоюродные братья.
Джейн призадумалась. 
- Если б я была бандитом с репутацией и богатствами Морриса, я укокошила бы и родного братца, не то, что двоюродного. Нет, тут что-то нечисто. 
- Да отчего же? Они впервые в жизни увиделись, лбами, можно сказать, столкнулись. Друг на друга ополченные, друг с другом воюющие. Меня и то бы оторопь взяла, встреть я своего двойника! А Моррис - тот прямо дар речи потерял! (К слову, мой приблудный кузен Федерико стащил у него из-под носа тот самый бриллиант, который мы отдали Аризу Кей). 
- Знаете, мне всё больше становится жаль Морриса: дар речи потерял, убыток потерпел, - невинно улыбнулся Франческо. – А о кузене твоем я вообще впервые слышу! Где ты его откопала?
- Так ведь он в том фургоне сидел! Помните: ночь, деревушка, Люси.
Росси не удержался от очередного саркастического высказывания, а Джейн заявила, что недалек тот день, когда его упражнения в изящной словесности окончатся трагически. 
- Я склонна полагать, - помолчав, проговорила Джулия, - что в прежних прегрешениях Кристиана виновна дурная наследственность… Раз они с Моррисом родственники.
- О, что я слышу? Какие вольности, синьорина! Какая фамильярность! – воскликнул Франческо. – «Прегрешения», «Кристиан». С каких это пор мы величаем учителя по имени?! 
- Олух ты этакий! – пихнула его в бок Джейн. – Ей позволительно, потому как они в некотором роде… Ах! Будь ты хоть капельку наблюдателен, ты бы непременно сообразил, что к чему.
Джулия удостоила ее колючим взглядом и собралась уж положить конец этой скользкой беседе, когда многострадальная балконная дверца сошла с рельса и безжизненно повисла на угрожающем расстоянии от головы Франческо.
- Вишь чего натворили! А ну, кыш отсюда! – прикрикнул тот на проказников. Ринувшись наутек, они развили такую скорость, что чуть не сшибли с ног поднимавшегося по ступенькам Кристиана. 
В инструкцию по выживанию на дикой местности нелишним было бы внести пункт, касающийся ватаг обезумевших мальчишек: если на тебя несется орущее и топочущее перекати-поле, необходимо как можно сильнее вжаться в какую-нибудь вертикальную поверхность, задержать дыхание и молить небеса, чтобы тебя ненароком не раздавили. Надо сказать, Кимура этим шагам следовал весьма добросовестно, за что вскоре был вознагражден, застав любимую свою ученицу на балконе. 
- Не дети, а торнадо с вихрем, - были первые его слова.
- И вы прочувствовали, да? – с надеждой спросил Росси. 
- Я только что от Аризу Кей. Елизавета у нее на подхвате, работа движется полным ходом, так что, думаю, к вечеру проблема с порталом будет решена. 
- Только давайте не спешить с отбытием. Очень уж охота посмотреть, как возродится сад! – сказала Джулия, и Джейн ее тотчас поддержала. А Франческо с плохо скрываемой алчностью заметил, что не худо бы и бриллиант назад получить, когда все пташки и букашки войдут в привычный ритм и восстановится круговорот в природе.
- Кстати, насчет круговорота озорников, - добавил он. – Их нужно выпроводить прежде, чем от пагод не останется камня на камне.

Кристиан изысканно испросил разрешения похитить Джулию на некоторое время, увел ее в укромное местечко и сообщил, что тема для ее нового исследования в академической лаборатории найдена.
- Пси-явления?! – с подозрением переспросила та. – Но это ведь очень сложно! Полупроводники на основе природных полимеров – еще куда ни шло, но телепортация и прочие сомнительные процессы…
- Здоровый пессимизм, бесспорно, важен, однако проект действительно перспективный. В нем задействованы лучшие умы Академии, и за финансированием дело не станет. 
- Полагаете, у меня ум как у Эйнштейна?! 
- Я полагаю, - мягко и с расстановкой произнес Кристиан, - мы на пороге знаменательного открытия, и курсовая работа по данной теме может значительно способствовать повышению твоего уровня.
- А также расширению кругозора и покорению недоступных вершин, - усмехнувшись, завершила Венто. – Хорошо, я согласна. Только предупреждаю сразу: вас сильно разочаруют мои умственные способности.
 
Лишь хорошенько перегнувшись через перила, Джейн и Франческо могли наблюдать за их жестикуляцией и выражениями лиц. 
- О чем, интересно, они секретничают? – не скрывая досады, гадал Росси. – Могли бы уж и нас в свои тайны посвятить.
- А если они просто хотят побыть вдвоем, - предположила Джейн. – Вот как мы с тобой. Мы ведь тоже нередко уединяемся.
- Ну, с нами-то всё понятно, - отмахнулся Франческо. – Или… Ты что, хочешь сказать, они… Пффф! – Он был столь ошеломлен, что более доходчиво передать своё удивление никак не мог. – Им это не на пользу! Нет, подумай только, что сделает Деви! 
- Поплюет через плечо, умоет руки да улизнет в какую-нибудь щелку, - спокойно сказала Джейн. – Или ты директора нашего не знаешь?
- Да это ведь почти служебный роман! За такое в кутузку сажают! Отлучают от церкви! Устраивают публичную порку! 
- Не городи чушь! – перебила та. – Хоть бы здесь воздержался от пустой болтовни! А речь, между прочим, идет о весьма глубоком чувстве. Джулия поведала мне, что отныне имеет честь приходиться синьору Кимура сестрою, правда, не в прямом смысле. Они, как бы так выразиться, заключили договор.
Было видно, что Франческо уловил суть. Его левый глаз перестал дергаться, морщина на переносице разгладилась. Он с облегчением облокотился на балконное ограждение и самоуверенно заявил: 
- Кимура не продержится, зуб даю. Снаружи, может, он и ледовит, как Северный океан, но внутри него бурлит лава. 
- О, великий сердцеведец! – насмешливо воскликнула Джейн.
- А ты глянь-ка, глянь, чем они занимаются! Последи за его руками!

Ухоженные руки Кристиана чинно покоились на перилах горбатого мостика, из уст его текла размеренная речь, а осанка и манеры внушали уважение, причем не только Джулии, которая слушала его с раскрытым ртом, но также и детям-беженцам. Вначале они толпились поодаль, но потом набрались храбрости и приступили к самому ручью. 
Мало кто постиг бы, что удовольствие для себя названные брат и сестра находят в беседе сугубо научной и что страстные излияния, какие тешат обыкновенно слух влюбленных, ни ему, ни ей радости не доставляют. Из русла научных истин разговор их постепенно перелился в русло высоких материй, и Джулия не могла не заметить, что на всём в саду, за исключением проточной воды, лежит отпечаток вырождения и некоего уродства. Даже небо, восхищавшее раньше слепящею синевой, сделалось серым и неприглядным. 
- Тогда почему бы нам не прогуляться вдоль моря? – предложил Кимура, который непременно добавил бы, что, хотя небеса и не вызывают у него восторга, их лучезарность с лихвою восполняют глаза милой его собеседницы. Однако ради спокойствия обоих предпочел скрыть сии слова за долгим, выразительным взглядом. 
Предчувствие говорило ему, что нескоро теперь доведется им здесь побывать, а потому запечатлеть напоследок в памяти морской пейзаж он почитал за великое счастье. Смутная надежда всколыхнулась в нем, когда по узкой лесной тропке, ведущей к пляжу, скользнул тонкий лучик света. Но, запрокинув голову, он осознал, что принял желаемое за действительное и что солнце выглянет из-за туч не раньше, чем будет сконструирован спасительный прибор. Однако он покривил бы душой, если б сказал, что небесное светило ему дороже солнца, шагающего рядом. 
На берегу, как он и предвидел, было столь же сумрачно и неприютно, как и в саду. Мутные, болотно-зеленые волны со взвесью водорослей атаковали отмель и вползали на песок под вой шквального ветра, клонящего долу колосистую траву в дюнах и немилосердно раскачивающего прибрежные сосны. 
Джулия поежилась, жалостливо и с мольбою взглянув на учителя, который с поразительной понятливостью пожертвовал ей свой плащ, как когда-то на плоскогорье. Однако своенравная «богиня» жертву принимать отказалась, настояв на том, чтобы левая половина плаща досталась ему. Во время «Пелопоннесской войны» при подобном дележе она, вероятно, прибегла бы к помощи портняжных ножниц или чего-нибудь еще в том же роде. Но теперь, когда «Архидамов», «Сицилийский» и «Декелейский» периоды в их вражде были пройдены практически без потерь, Джулия могла прильнуть к его плечу с осознанием защищенности, какой доселе не ощущала.  

- Ну вот, что я говорил?! – завозился в кустах Франческо, который вытащил Джейн из уютной пока еще пагоды исключительно оттого, что его взяла охота последить за своим научным руководителем. – Разложение нравов налицо! 
- Холодно здесь, пойдем назад! – обиженно потребовала та. – Что тебе до них?! 
Росси вспетушился, смерив ее надменным взглядом.
- Неужели ты можешь равнодушно смотреть, как эти двое афишируют свои чувства?! У тех, кто поскромнее, такие вещи держатся в строжайшем секрете, тогда как иные не стыдятся выставлять их напоказ! – напыщенно высказался он.
- Подлинную любовь в узде не удержишь, - возразила Джейн. – А я, между прочим, мерзну. Вставай сию же секунду, иначе я за себя не ручаюсь! 
- Погоди! – насторожился тот. – Где они? Я их не вижу! 
- Что, испарились? – язвительно поинтересовалась англичанка.
- Минуту назад были на пляже, а сейчас… Не слизало ли их какой-нибудь злокозненной волной?! – заволновался он, едва ли не слившись с кустарником в единое целое. И если бы Джейн была расположена шутить в его духе, то сказала бы, что кустарник его поглотил. Вместо этого версия со злокозненными волнами была названа абсурдной, а сам Франческо – в сердцах – дубиной стоеросовой, после чего над головами «филёров» внезапно прозвучал властный баритон Кристиана, который выглядел весьма зловеще и, как им показалось, недружелюбно. Джулия стояла поодаль и давилась со смеху.
- Чем заняты, господа хорошие? – поинтересовался человек-в-черном. 
- А мы тут, это, лисички собираем, - заюлил Франческо. -  После дождя они, знаете, растут, как будто им гормон роста вкачали. Как ненормальные растут! 
Тогда Кимура полюбопытствовал с недоступной своей высоты, сколько они насобирали, чтобы в ответ выслушать сбивчивую реплику итальянца  о том, что они, вообще-то, за срезание грибов еще не брались, а в кустах задержались из-за жука, который рыл себе убежище в лесной подстилке. Но Кристиан, нисколько не смягчась, произнес фразу, которая моментально воскресила в душе Франческо все прежние его страхи и опасения, неразрывно связанные у него с учебными буднями в Академии Деви: 
- Молодой человек, проследуйте за мной, у меня к вам разговор.
- Где-то я уже это слышал, - буркнул в сторону Росси и угрюмо поплелся за профессором.

Извинительно улыбнувшись и отряхнув с колен иголки, Джейн предстала перед Джулией в несколько потрепанном виде.
- Представляешь, выволок меня за ограду лишь затем, чтобы за вами пошпионить! 
- Он неисправим! – со смехом воскликнула Венто. - Но ты уж постарайся, подруга, его отвадить. Подглядывать в замочную скважину дело недостойное. 
Джейн вздохнула, и в ее сокрушенном вздохе всякий усмотрел бы многое множество безрезультатных попыток воспитать своего сердечного друга. 
 - Может, он и дуралей, каких мало, но я верю, что внутри у него теплится искорка, которую если раздуть, непременно зажжется пламя. 
- Теперь, когда он в надежных руках, из него действительно выйдет толк, - кивнула Джулия. - Он как слепок из податливой глины.
- Ага, из очень вредной глины, которая мнется, как ей заблагорассудится. А как у вас… с синьором Кимура? – опасливо полюбопытствовала та. 
- Прежде я не встречала никого, кто был бы мне столь близок по духу, - с чувством отозвалась Джулия. 
Сама не ведая почему, Джейн вдруг завела речь о Люси, упомянув, что у нее-то, у белокурой, шансов не было никогда. 
- Слишком уж она импульсивна и непоследовательна… Вылитая ты! – добавила англичанка, посмеявшись над противоречивостью собственных рассуждений. 
*** 
А Люси, пошатавшись по острову Авго да хорошенько пораздумав над дилеммой – завладеть ли ей немедленно документами покойного Актеона или же попытать счастья у дверей в сокровищницу Дезастро, – остановилась, в итоге, на мысли, что Моррис и сам с великою охотой поделился бы с нею награбленным добром. А поскольку он в данную минуту занят щепетильным вопросом, как бы объявить своей банде, что она уж больше не банда, драгоценности переходят в ее непосредственное распоряжение. Так полагала она, проплывая по анфиладам, где, за арками, одни агенты Морриса миролюбиво играли в трик-трак или мафию, другие хлестали пиво из огромных кружек, а третьи, на которых излучение Джулии не подействовало, грызлись из-за какого-нибудь пустяка. Потом она шагала по сырым коридорам подземелья, где, оправляясь после удара Клеопатры, плутал полубезжизненный Туоно. И, наконец, предстала перед неохраняемою «пещерой сорока разбойников». Она уже полезла в карман за отмычкой, как вдруг из дверей вышеупомянутой пещеры, утробно хохоча, вылетел пулей субъект с туго набитым за спиною мешком. От неожиданности Люси посторонилась, но очень скоро пожалела, что не бросилась этому сумасшедшему поперек дороги. Больно уж знакомым показалось его лицо в неверном свете керосиновых ламп. И уносил он, вероятнее всего, те сокровища, на какие претендовала она. 
Федерико - а драгоценностями завладел именно он - лишь слегка вздрогнул, когда знаменитый кинжал Люси воткнулся в мешковину где-то на уровне лопаток, тогда как целилась она воришке в шею. 
«И вновь удача!» - подумал он, выбегая на вольный простор острова Авго. Убежище рядом с мусорной кучей да неаппетитные отбросы вместо обедов и ужинов – это всё-таки не номер люкс, а наблюдать, когда над тобою вьются полчища мух, - вещь из малоприятных. Но, тем не менее, Федерико вовремя почуял перемену погоды в Моррисовой берлоге, куда и поспешил со всех ног, едва забрезжила заря. Он был в восторге от собственной находчивости и, мчась теперь к припрятанной в кустах лодчонке, мысленно поздравлял себя с победой. Жалел же лишь о том, что, по неразумию, отдал бриллиант кузине, тогда как мог зарыть его в каком-нибудь секретном месте. Впоследствии, когда Моррис удалится от дел, за него можно было бы выручить весьма приличные деньги. Но кто ж знал, что Дезастро сложит с себя полномочия столь скоро?! 
Конец мафии! Что она такое без главаря и «золотого фонда», который перенесен был по частям в лодку Федерико и остатки которого призывно звенели в его карманах да похрустывали в мешке. Скоро он разживется, разбогатеет, сделается крупным бизнесменом или просто прожигателем жизни. С утра до полудня будет катать мяч по гольфовым полям, по вечерам – играть в казино и не скупиться на выпивку таким же, как он, празднолюбцам. А в один прекрасный день нагрянет к Джулии, чтобы просить ее руки. Да, недурен был план, однако следовало учитывать и настоящие обстоятельства, вернее, одно то обстоятельство, что Люси нагоняла беглеца быстрыми темпами. А всё потому, что сам беглец, замечтавшись, темп основательно сбавил. 
- Эй, ты, кинжальчик-то отдай! – крикнула она ему вдогонку. – Во второй раз я уж, будь покоен, не промахнусь! 
Федерико хотел в ответ бросить поддразнивающее «А ты догони!», но потом вспомнил, что ему еще груженую лодку на воду спускать, и передумал, припустив от Люси, как молодая лань. Просвистел рядом с ухом перочинный ножик (ничего себе метательный снаряд!), донеслась издалека неразборчивая ругань преследовательницы, после чего проныра ловко перемахнул через высокую зеленую изгородь – ни монетки не уронил, ни алмазика – и был таков. 
Как моторчик, греб он веслами, разрезая морскую гладь, пока не почувствовал, что предел выносливости его превзойден, и не свесил в бессилии голову. Есть ли за ним погоня? Можно ли, наконец, спокойно вздохнуть? Он огляделся: на горизонте чисто, вода сверкает, с острова – ни дымка, ни выстрела. Стало быть, порядок. Его мысль вновь свернула к пикантной теме.
 «Стоит мне объявиться в чертогах Академии Деви, - с хитрой улыбочкой размышлял он, не подозревая, что объявиться ему позволят, в лучшем случае, у наружных ворот под башенками  часовых, - стоит поманить Джулию пальцем, как она даст азиату отставку и опрометью ринется ко мне. Непременно ринется, - рисовалось у него в воображении. – Этакая красотка, да с «королевской слезой» в придачу… Как узнает, что я обзавелся наследством от дядюшки (а об имени «дядюшки», пожалуй, умолчим), что у меня денег как морской гальки, сама умолять примется, чтоб я ее замуж взял».
Однако к чему торопиться? Прежде чем подбивать клинья к симпатичной кузине, неплохо бы хорошенько отмыться и отведать муската. 
«Да, мускат шестьдесят седьмого года в самый раз», - облизнулся Федерико, думая уж больше не о том, как он будет преклонять колено перед Джулией Венто, но о том, какой ему достанется номер в отеле и как распределить ворованное, чтобы хватило на остаток жизни. 
*** 
Франческо безучастно глядел в сторону окутанных дымкою гор, когда сзади его окликнула Джейн.
- Туман рассеялся! – радостно сообщила она. – А ты чего пригорюнился? Хмурый какой-то… Пропесочили тебя, небось? Нечего было в шпионов играть. 
- Мой мозг атрофировался, - чётко и монотонно произнес тот, не соизволив даже обернуться. 
- А? – оторопела англичанка. – Мозг?
- Я говорю, за всё то время, пока мы слонялись по Криту, мой коэффициент интеллекта снизился до уровня шимпанзе. И при чем тут пропесочивание? Нет! Мне втолковывали суть будущей научной работы, и в суть эту я сумел вникнуть лишь с пятой попытки. С пятой! Позор мне и всему моему роду! 
- Значит, тебя не отчитывали? – разочарованно протянула Джейн.
- Боюсь, в Академии я буду выглядеть полным дураком, - пробормотал тот. – Когда портал распахнется и извергнет нас, так сказать, вон…
- Ой, а я ведь с новостями! – спохватилась Джейн. – Портал должен распахнуться с минуты на минуту. Я встретила Лизу: хранительница колдует над своим прибором и напевает японские мотивчики. А это значит, что работа спорится и скоро будет завершена. 
Проигнорировав сей новостной репортаж, Росси всё бубнил и бубнил что-то про свою безголовость и был, как никогда, озабочен мнением Кристиана Кимура о том, насколько он, то есть Франческо, отличается от обезьяны.
Кристиан же, исполнив обязанности научного руководителя по отношению к своему подопечному, возвратился за Джулией. Та заметила просвет в тучах и стояла теперь лицом к морю, задрав голову и любуясь голубой прорехой.  
- Как отрадны иной раз бывают незначительные изменения, - тихо произнесла она, ощутив его прикосновенье. – Казалось бы, такая мелочь, но как спокойно на душе! 
- Ты права, радость моя. Единственный лучик света способен вывести человека из тьмы.
Любопытно, что сказал бы Кимура об огромном снопе искр, который в этот момент взметнулся из-за леса и рассыпался по небу мерцающими огнями. Джулия вздрогнула и оглянулась, поймав на секунду пронзающий взгляд учителя. После чего оба поглощены были уже зрелищем на востоке. 
А на востоке полыхали небеса. Они переливались голубыми и зелеными трепещущими лентами, как если бы какой-нибудь портной раскатывал по столу свертки материи, будучи не в состоянии определиться с выбором… с выбором ткани для костюма Донеро. Джулии на память почему-то пришел именно щеголь-географ, и, сочтя это сравнение более чем забавным, она не придумала ничего лучше, чем заразить Кристиана своим смехом. Тучки жались друг к дружке, норовя ускользнуть от «северного сияния», и на их месте постепенно проступала свежесть лазури. Потеплел ветер с моря, отчетливее сделались тени на песке. 
- Получилось! Получилось! Аризу превзошла саму себя! – ликовала итальянка. – То-то будет довольна детвора! То-то обрадуется Клео! Кстати, где она? Надо ее разыскать. 

У Клеопатры не укладывалось в голове, как простой камешек, пускай и многогранный, и прозрачный, мог сотворить такое чудо. Она задумчиво ходила по зазеленевшей вдоль ручья травке, заглядывала в синеву вод, изредка омачивала ноги – и всё это с сосредоточенностью, какой позавидовал бы сам Алексис Кагаме. [58]Потом мысль ее от бриллианта перенеслась к вещи более прозаической: что станется с нею, с дочерью саванн, когда опустеет сад? Не за кем будет присматривать, некого укрощать. Зачем хранительнице балласт? Она препроводит Клеопатру в племя масаев – и, как говорится, амба, вот и весь сказ! 
- А я не хочу в племя! – топнула ногою кенийка, переча воображаемому собеседнику. – Не хочу, не хочу! 
- Чего ты не хочешь, милая? – осведомилась Джулия, которая точно из воздуха материализовалась и взирала теперь на африканку с неподдельным изумлением. – Не время киснуть: соловьи заливаются, почки набухают, а вон, гляди, цветочек на сакуре раскрылся!
- Душу не трави, - буркнула Клеопатра. – А о птичках и цветочках пой кому-нибудь другому.
Помолчав, она испустила горестный вздох.
- Выдворят меня, понимаешь? Какой от меня прок в обновившемся саду? Там, где не мусорят и не шумят, надзиратель нужен, как летошний снег. Лишний он. 
- Ты не лишняя! Ты никогда, слышишь, никогда не будешь лишней! – крикнула итальянка, спугнув стайку суетливых воробьев, облюбовавших куст черешни. – Кто внушил тебе эту вопиющую глупость?!     
Чего греха таить, Клеопатра горазда забивать свою светлую головку вопиющими глупостями, в чем она тут же и созналась, не желая возводить напраслину ни на хранительницу, ни на кого-либо еще. Однако Джулия пообещала, что с японкой на всякий случай переговорит.
- Твоя судьба устроится наилучшим образом, верь слову. А пока отложи попечение и лови момент. Carpe diem, моя дорогая! Весна в волшебном саду событие редкое и по размаху может поспорить разве с рождением звезды во вселенной.
Не сказать, чтобы Клеопатра моментально ободрилась, но краски и ароматы она определенно начала воспринимать острее. Включилось на полную мощность и без того усердствующее солнце, накатили отрезвляющей волною соловьиные серенады; как по команде, полопались на деревьях почки. И кенийке показалось, будто она до сей минуты находилась в глухом бункере и только теперь выбралась на свет, чтобы созерцать торжество пробуждающейся природы.  
А Джулия убежала куда-то вглубь насаждений, напевая Моцарта и воодушевленно посвечиваясь. Каждый таинственный шорох, каждая призывная трель находили в ее душе живейший отклик. То и дело попадался на пути крупный благоухающий цветок, или полосатая свита пчел во главе с пчелиным предводителем, или облаченные в порфиру подрастающие вишни. И всякий раз девушка вздрагивала, издавая невесомое «ах!», а на лице безотчетно расцветала улыбка.

Аризу Кей уже давно как отложила инструменты и чертежи и вместе с Елизаветой предавалась заслуженному отдыху за чашкой крепкого чая. По румянцу на щеках японки да по умиротворенным ее чертам читалось выздоровление, какое, вполне естественно, должно было наступить с возрождением сада. 
- Когда я занимаюсь каллиграфией, - говорила она, - я крайне серьезна. Но цель моя не в том, чтобы заткнуть за пояс выдающихся мастеров. Это лишь стезя духовного усовершенствования. [59]
- А-а-а, - отзывалась Лиза, желая произвести впечатление благодарной слушательницы, и потому слушая в оба. – Но что же, в таком случае, ваши вычисления и проекты?..
- Тренировка ума, мой друг. Ум также требует пищи. 
- Пищи требует не только ум! – ввернула Венто, сунув голову в окошко беседки. – По дороге сюда я видела детишек, и они сдирали кору с молодого деревца, намереваясь, судя по их словам, добыть древесного сока. 
- Ах, я разиня! – всплеснула руками та. – Совсем о них, бедняжках, запамятовала! Поглядим, выйдет ли у меня с доставкою порций, как в эру перед декадансом, - Она хитро подмигнула Елизавете и отставила чашку, чтобы с опекунской расторопностью покинуть беседку. 
- Когда я сказала, что дети терзают ее деревья, она даже бровью не повела. Вот что я называю железной выдержкой! – хихикнула Джулия, усевшись напротив Лизы и проведя пальцем по выпуклому рисунку на блюдце.
- А по-моему, тут не в выдержке дело, - философски изрекла та. – По-моему, незлобивость – нормальное состояние каждого человека. И меня ничуть не удивляет, что данное качество присуще Аризу-сан.
Итальянка пожала плечами, заметив, что даже Лиза, в чьих патриотических чувствах не приходилось сомневаться, переняла у детей манеру адресоваться к хранительнице, используя суффикс «сан».

Кристиан непременно решил, что от нареченной своей сестры не будет отдаляться ни на шаг, но в последнее время обстоятельства складывались явно не в его пользу. Только он окружит Джулию заботой и лаской, как она тотчас же испаряется под каким-нибудь маловажным предлогом: для того, якобы, чтоб не пропустить цветение главного дерева в центре сада, или с тем, чтобы повидаться с Клеопатрой. Вот и сейчас его черный силуэт мелькал на фоне зеленеющих кустарников и розовых, низко опущенных шапок сакур; его черные туфли без особого проку попирали блистающую росой траву; от его звучного голоса взвивались в воздух золотистые щурки да лимонные канарейки. А Джулии словно след простыл. Зато Кимура без труда различил среди стволов гибкий стан африканки, к которой и поспешил, не теряя ни минуты. Клеопатра возилась с гирляндами, развешивая их по ветвям в честь праздника с непроговариваемым названием. Этот праздник был назначен сегодня на послезакатный час. 
Человек-в-черном немало смутил ее своим внезапным появлением, резкими интонациями и чеканным слогом. Он, видите ли, хочет знать, где носит Джулию Венто и отчего ее нет с кенийкой. Он будет весьма признателен, если Клеопатра укажет точные координаты ее местопребывания, и сочтет за любезность, если ответ последует без проволочек. Чернокожая блюстительница порядка немедленно насупилась и напустила на себя неприступную строгость. Так что ответа от нее теперь можно было дождаться с тем же успехом, что и от монолитной скалы. В общем, Кристиан попал впросак, однако задабривать ее улыбками, чтобы вновь снискать расположение, даже и не думал. А направился вместо этого к белой пагоде, где, по его разумению, итальянку и хранительницу можно было запросто застать за чаёвничаньем. Раздражение его с каждым шагом нарастало, хотя причин к тому практически не имелось. Разве Джулия не сама себе госпожа? Разве он тщился завоевать ее, чтобы затем отнять у нее свободу? 
«Нет, - остановился он вдруг, глянув ввысь, сквозь переплетенья молодых ветвей. – Настоящая любовь, любовь ангельская, зиждется отнюдь не на превосходстве и подчинении. И я не вправе посягать на независимость Джулии, как не вправе и распоряжаться ее досугом. Не то нашей пылкой дружбе вскорости придет конец». 

[58] Первый африканский философ
[59] Переиначенное изречение философа 11 века, Мин Тао





Каллиграфия
(к списку глав)
На главную
Потайной ход
Яндекс.Метрика