Глава 31. Из огня да в полымя


Highslide JS
Аризу Кей

Шествуя по пронизанному солнцем саду, Аризу Кей нашла Кристиана сидящим под сакурой и задумчиво покручивающим в руке лиловую маргаритку. До белой пагоды он так и не дошел, завернув на полпути в древние насаждения, где и обрушилась на него лавина всевозможных дум. Распознать в нем душевную смуту было для хранительницы делом двух секунд. 
- А, вот ты где, друг мой любезный! С тех пор, как я врачевала твои «боевые раны», мне так и не выпало случая поговорить с тобою тет-а-тет. Вижу, ты не настроен вести сейчас пространные беседы, поэтому пытать расспросами я тебя не буду. Однако на один мой вопрос ты можешь ответить односложно: вы с Джулией…
- Да-да-да, - с легким нетерпением отозвался Кристиан. – У нас штиль, причем без намека на бурю. Тишь и безветрие. Ты это хотела услышать?
- А теперь прошу убраться с глаз долой, не так ли, господин Черный плащ? – с колючей насмешкою продолжила за него японка.
- Ничего подобного и в уме не было, - сдержанно заметил тот. – Просто я пытался собраться с мыслями.  
- А я тебе помешала. Что ж, извини, если срываю ваше «собрание».
Она уже приготовилась двинуться прочь, но Кимура, прищурившись и выдавив полуулыбку, потянул хранительницу за рукав.
- Постой, к чему весь этот фарс? Давай поговорим, как старые друзья. И не вздумай на меня обижаться. Еще один мой старый друг был сражен неприятельской пулей, и, хотя Джулия отчасти осветляет мою грусть, отбросить прошлое мне не под силу.
- Соболезную от всего сердца, - присаживаясь на траву и расправляя кимоно, сказала Аризу Кей. – После всего, что произошло, солнечный Крит уж не будет манить тебя, как прежде…
Она замолчала, подбирая слова, и, судя по тому, сколько длилось ее молчание, слова проходили кастинг весьма суровый. Улучив момент, соловей, который выдавал сперва лишь робкие трели в надежде привлечь внимание аудитории, теперь окончательно обнаглел и приступил к исполнению арий, какие не снились даже Верди. 
- Должна поведать тебе одну историю, - прочистив горло, сказала хранительница. – Но прежде обещай, что с Джулией ты о ней не обмолвишься ни словом. Не хочу ее расстраивать.
Кристиан сосредоточенно кивнул, и она продолжала:
- Все мы внесли лепту в восстановление сада, но мало кто знаком с причиной, по которой он увял…
Ее пафосное «к нам пришло зло» Кимура беспечно пропустил мимо ушей, однако насторожился, когда затем она намекнула, что Джулии, вернее, ее старому телепортатору – вишневой ветви – в сей драме отведено ключевое место.  
- Возможно, ветвь была потеряна, но я не исключаю и кражи. Особа, которая вторглась в мои владения, имела весьма крутой нрав, и сладить с нею оказалось не так-то просто. 
- Опиши-ка мне ее, - попросил человек-в-черном, подперев рукою подбородок и устремив в заросли невидящий взгляд.
- Короткие светлые волосы, близко посаженные глаза, высокий лоб… - Аризу Кей еще долго выуживала из памяти отличительные черты Люси, пока Кристиан не прервал этот поток определений своим экспрессивным «Она, шельма!». 
- Вы, стало быть, знакомы?  – спросила японка. – Вот уж не подумала бы, что ты водишь дружбу с подобными личностями! 
- Водил, - поправил ее тот. – Водил дружбу. Теперь это уже не важно.
- Ах, вот как! Не важно?! – Брови хранительницы поползли вверх. – Если б ты предупредил меня, с какими особами знаешься, я была бы предусмотрительней и не сыпала бы советами направо и налево.
Когда Кристиан невинно поинтересовался, что подразумевается под словосочетанием «сыпала советами», собеседница его изрекла такое, отчего гладко зачесанные назад, глянцевые его волосы чуть было не встали дыбом. 
- Твоя Люси, - сказала она с укоризной, - просклоняв нас с Елизаветой на все лады, пожаловалась затем, что страдает от неразделенной любви к человеку, который увлекся другою. Пожаловалась, не называя имен. Упомянуты были лишь Моррис, Актеон да Джулия. И то, с каким раздражением отзывалась Люси об Актеоне, навело меня на мысль, что он-то и есть властитель ее дум, а раздражена она постольку, поскольку он не обращает на нее внимания. Когда же я полюбопытствовала, кто такой Моррис, то получила довольно четкое представление о нем как о главаре мафиозного клана. И тогда всё, казалось, встало на свои места. Некая безымянная соперница, Джулия в стороне, Актеон… 
- Именно его-то и убили, - пробормотал Кристиан, и Аризу Кей вспыхнула, как маков цвет. – А властителем, как ты выразилась, ее дум, был твой покорный слуга.
– Ох, я не могла даже допустить, что эта ужасная особа влюблена в тебя! Она ведь ни разу не произнесла твоего имени! 
- А как же ее связь с Джулией? – нахмурился Кимура, которого такое объяснение отнюдь не устроило. – Если она жила с Джулией под одною крышей, не следовало ли из этого заключить, что я также вхожу в число ее приближенных? 
- Оно-то, конечно, так, но… - Хранительница озадаченно потерла переносицу. – Но в тот момент меня занимало иное: свечение Джулии давно сделалось предметом моих размышлений, и я гадала, как бы употребить его во благо вашей операции. Тогда я решила, что на меня снизошло озарение, но, к несчастью, я обманулась. К несчастью для тебя и твоего друга Актеона… Я посоветовала Люси представить Джулию Моррису.
- Не подозревая, что она и есть та самая соперница, - подытожил Кимура. – Ну и удружила же ты, Аризу, нечего сказать! В какой водоворот нас всех втянула! 
- Вероятно, я уже тогда утратила свою проницательность… Потеряла хватку, - удрученно сказала та. – Повествование моей пленницы было не всегда последовательным и местами сумбурным, что, возможно, и сбило меня с толку. 
Кристиан лихорадочно мял цветок в пальцах. Ясно, как день, что у Люси еще до злосчастного столкновения в саду зрел план, а советы японки этот план только упрочили. 
- Как могла ты подвергать ее такому риску, зная, что я к ней испытываю?! – высказался он наконец. 
- Я полагала, трудности лишь укрепят ваши отношения, - неуверенно проговорила Аризу Кей. 
- А если бы Моррис лишил ее жизни? Как бы ты оправдалась?! – Он в изнурении запрокинул голову. Там, над переплетениями унизанных цветами ветвей, сверкало лазоревое небо, грело щедрое солнце и порхали юркие пташки. Однако если бы кто-нибудь предположил, что Кристиан не расположен к восторгам на их счет, то попал бы в самое яблочко. Признание хранительницы поразило его до глубины души, если не сказать большего. Оно свергло хранительницу с пьедестала всеведущей и всемогущей жрицы, уравняв с простыми смертными; ее, непогрешимую, низвело до уровня тех, кто учится на своих ошибках. 
- Знай, - приглушенно проговорил человек-в-черном, - что если бы Джулия погибла, то одним Кристианом Кимура в мире стало бы меньше. Нас с нею скрепляет слишком прочная нить.  
- Но ведь финальный аккорд сыгран, и он мажорный, не так ли? – улыбнулась японка, положив руку ему на плечо. 
Не удостоив ее ни ответом, ни взглядом, он с отрывистым вздохом поднялся на ноги, стряхнул с одежды бледно-розовые лепестки и побрел восвояси. Хранительница чувствовала себя так, словно ей на голову обрушилась арка красной пагоды. 
«Вот и точка, - угнетенно подумала она, - в нашей незыблемой, многолетней дружбе». 
*** 
Лиза с Джулией обнаружили в неизведанной части сада узкую, замшелую тропинку, которая вилась меж гладко отесанных валунов и заползала в самые таинственные уголки.
- А ты хоть капельку скучаешь по Криту? – спрашивала Лиза, глазея по сторонам. – Он ведь, наверное, сказочный…
- Ага, сказочный. Был бы сказочным, если бы не мафия. Мы скрывались от преследователей, чтобы, в итоге, угодить прямиком в их логово. 
- Значит, они вас сцапали?
- Сцапали? Нет, - безотрадно рассмеялась Венто. – Заманили и запутали. Так вернее будет. Я доверилась кое-кому, а расплачиваться пришлось с лихвою. Ведь ничто не мешало мне повернуть назад. Дать стрекача, если что не по-моему, - это я завсегда. Но только б рассудительность была… Да осторожность. В общем, засадили меня в зловонный подвал, и не подоспей вовремя Клеопатра, стала б я мишенью для стрельбы. 
- Ох! – вырвалось у Лизы, которая перестала считать ворон, явственно представив себе, как корчатся при расстреле осужденные. Пространные дифирамбы в честь кенийки, последовавшие вслед за сим, ничуть ее сердца не тронули, хотя уж кто-кто, а мужественная и отважная Клеопатра заслуживала почестей больше иных. От Джулии это безразличие не укрылось, и она потребовала разъяснений. 
- Бука букой, - серо отозвалась Лиза, охарактеризовав таким образом африканку. – Я еще в Академии заметила, что она с приветом. Ходит, от каждой тени шарахается. Непривычна я к таким странностям. 
- А она непривычна к нашим, - припечатала та, добавив затем более кротко: – Я бы очень хотела, чтобы вы подружились. Ты ведь в некотором роде заменяла ее, исполняя в саду ее обязанности. Вы непременно должны сойтись во вкусах! 
- Ладно бы она была робкой овечкой, - протянула Елизавета, - но она ведь и горы посворачивать может, если ей на ум что взбредет! К ней и подойти-то боязно - шибко уж она с виду внушительна. 
Не менее внушительной показалась ей фигура Кристиана, который приближался к ним, как рассекающая воздушные слои комета. Столь же устрашающе и неотвратимо. Он был не из тех, кто охотно расточает улыбки и комплименты, а в данную минуту выглядел так, точно ему дали отведать прогорклого масла, осушив при нем последнюю флягу с водой. По крайней мере, выражение его лица красноречиво свидетельствовало о чем-то подобном. Мало того, думал он, что чернокожая игнорирует его, словно на его месте чурбан, так еще и хранительница невесть кого из себя возомнила, распоряжаясь судьбами, как ей на душу ляжет. Беспредельное разочарование, глубоко затаенная обида. Он не настолько пока совершенство, чтобы вот так, безоговорочно, прощать. Правда, трагедии из признания японки он также делать не собирался. 
- Джулия, насилу вас нашел! – воскликнул он, пронзив ее взглядом, как иглою. – Нам пора.
Лиза при его появлении вытянулась по стойке смирно, стараясь как можно реже дышать и производить, по возможности, минимальное число движений. На нее, как и на подавляющее большинство студентов Академии, один только облик человека-в-черном оказывал действие сродни красному сигналу светофора. А от звука его голоса у многих начинали трястись поджилки, как если бы этим голосом им выносили смертный приговор. Что и говорить, если даже у Джулии при одной мысли о нем по телу разливалась слабость. Она совсем недавно стала замечать, какие у Кристиана необычайно яркие черные глаза. Эти глаза сверкали, даже когда он выглядел задумчивым или отстраненным. А уж если речь заходила о чем-нибудь для него небезразличном, сияние глаз заливало всё его лицо. 
- А как же праздник? – опешила она. – Через три часа, уже совсем скоро. Аризу обещала устроить незабываемое пиршество. 
- Никаких праздников, - отрезал Кристиан. – Время не терпит. 
Он выжидающе умолк, хотя готов был взорваться – так у него всё кипело внутри. Однако выходить из терпения на глазах у Джулии – безумство из безумств. Она, еще чего доброго, сочтет его взбалмошным и расторгнет вгорячах «братско-сестринские» узы. Поэтому на случай неповиновения он даже заготовил сентенцию о тщетности человеческого бытия и о тех бесполезных членах общества, которые, в угоду своим порокам, предаются эпикурейской праздности, вместо того чтобы трудиться на благо науки. Но ораторствовать на сию животрепещущую тему не пришлось – девушка ни с того ни с сего учтиво склонила головку, пробормотала: «Конечно, сэнсэй», -  и выразила полную готовность следовать за ним хоть в рай, хоть в пекло. Лизу, которая так и не оправилась от перенесенного при виде Кристиана шока, она настойчиво потянула за собой.
Было без пяти минут равновесие, без одной минуты – неземная благодать, и Франческо, настроение которого после встречи с учителем почти пришло в норму, сидел под вишней в позе лотоса, учась медитировать по технике Аризу Кей. Джейн бродила рядом и, казалось, была чем-то раздосадована. Где-то среди деревьев японка умасливала пирогами Клеопатру, которая, столкнувшись в насаждениях с человеком-в-черном, сделалась замкнутой и скупой на слова. В ее помощи, несомненно, нуждались и нуждались весьма, поскольку детишки, прослышав о том, что открылся портал, бросились из пагод врассыпную, чтобы их не поймали и не отправили депешею в родное гнездо. 
Черный плащ синьора Кимура наводил на Франческо ужас, и не успел он отдаться блаженству под сенью сакуры, как этот инфернальный предмет одежды вновь обнаружился у него перед носом. 
- Уходим, - распорядился Кристиан, небрежно оборвав шелковую паутину, которую бедный паук-трудяга старался, плел с тех пор, как развиднелось. 
Джейн подскочила к своему руководителю, словно голодающий Поволжья к трапезному столу, и поинтересовалась, не готова ли тема для нее. 
- Обсудим позднее, - был ответ, и англичанка понуро отступилась, видя, что ничего толкового от него не добьется. 
Ребята решительно не понимали причину столь скорого отбытия; Кристиан же упорствовал в молчании. Он был убежден, что излишняя осведомленность полезной не бывает, и отнюдь не желал оповещать своих подопечных о том, что между ним и хранительницей пробежала черная кошка.          
- Я хочу попрощаться с Аризу Кей, - заупрямилась Джулия. – Мы не можем просто так взять и исчезнуть.
- На это нет времени, - возразил Кристиан. В голосе его прозвучали властные нотки: – Беритесь за руки. 
На фоне плаща мелькнула серебристая пластинка телепортатора. 
- Так не пойдет! – воспротивилась Джулия, которая поставила себе непременною целью увидать напоследок хранительницу сада. Но не сделала она и двух шагов, как учитель с силою сжал ее запястье, чем вызвал ее крайнее возмущение. Однако вырываться было бесполезно – она и пикнуть не успела, как свет сада для нее померк. Теперь все четверо вместе с Елизаветой стояли на мощеной камнем дорожке академического парка, где фонари еще не погасли, а небо над сторожевыми башенками уже приобрело слабую малиновую окраску. Кристиан всё так же сжимал ее руку, словно бы утверждая над нею свою власть, и глядел пристально и сурово. Он никак не мог привыкнуть к неповиновению с ее стороны. 
Лиза, едва очутившись на знакомой территории, рванула к общежитию, да так резво, что без труда оставила бы за флагом лучших спринтеров Италии, вздумай они с нею состязаться. Сейчас она растолкает своих приятельниц, чтобы объявить о возвращении героев. И они, то есть приятельницы, ввиду такого события не пошлют ее куда подальше, как это бывает в обыденных ситуациях, но заразятся духом торжества и сбросят ночные сорочки, дабы облачиться в праздничные одежды и выйти навстречу победителям. 
Франческо также поспешил к своим, чмокнув Джейн в губы. А Джейн, пожелав Кристиану и Джулии доброго утра, вприпрыжку убежала вглубь парка, как будто нарочно предоставив им возможность объясниться наедине.
- Что на тебя нашло?! Попрощаться с Аризу Кей! 
- Что нашло на меня?! – взвилась итальянка. – Мне хочется то же самое спросить у вас. Какая муха вас укусила, сэнсэй? Что вы имеете против проводов?!
- Ровным счетом ничего, - отозвался тот. – Но едва ли хранительница одобрила бы столь скорое расставание. Я предвидел, что она примется уговаривать нас подождать, пока не окончится праздник в честь возрождения, и, в итоге, переубедит всех до одного. А наше появление в Академии после рассвета чревато долгими расспросами и подозрениями.
Джулия мрачно кивнула. Его доводы были неоспоримы. И самого стойкого хватил бы удар, когда бы они вдруг выплыли невесть откуда.
Кимура взял ее за руки и вкрадчиво прошептал:
- Давай не будем ссориться, милая. Нам ведь еще столькое предстоит.
То ли голос его, то ли нежное обращение возымели силу, но Джулия внезапно приникла к нему, и он ощутил аромат ее волос. 
- Я с вами до скончания века, синьор, - страстно проговорила она и, поцеловав его в щеку, скрылась в утреннем тумане. 
Он и не подозревал, сколь правдивы окажутся его последние слова, сколь много надлежит им в действительности претерпеть и выстрадать. Этот ее поцелуй, это ее пламенное обещание он остался переживать в одиночестве, на безлюдной аллее, с чемоданом в руках. И только Донеро, которому не спалось и который от нечего делать нацелил свою подзорную трубу на человека-в-черном, мог бы, наверное, разгадать, что творится у него в душе. 
*** 
Рассвет принес с собою тревожное известие, которое всколыхнуло весь четвертый апартамент, а также комнату, где обитал Франческо. Итальянца выставили вон вместе с пожитками, не вдаваясь в объяснения. И он с уныло опущенной головою приплелся в гостиную к подругам, где Мирей держала совет. Вопрос стоял более чем насущный: их четверых, сиречь Франческо, Джейн, Джулию и Кристиана, уличили в предательстве, но как-то уж очень неубедительно звучат факты. Факты, изложенные, по-видимому, злоязычною Аннет. Из кабинета директора поступило распоряжение вязать всех, невзирая на лица. 
- Хорошо, что меня всего-навсего выгнали, а не связали, как приказал Деви, - облегченно вздохнул Росси, за что был немедленно удостоен критического взгляда француженки, который, казалось, вопрошал: «Когда же ты, любезный, перестанешь пороть чушь?!».  
- Я вам неоднократно говорила, Аннет та еще змея подколодная! Добилась-таки своего. Что у нас полагается за предательство? Расстрел или виселица? – полюбопытствовала Мирей. Франческо громко сглотнул, поднеся руку к горлу. Он даже не знал, какое из двух зол меньшее, чтобы предпочесть одно другому. Однако, переведя взгляд на даму своего сердца, понял, что плохо не только ему. Джейн сидела с лицом землистого цвета и тряслась, как бланманже. А Джулия… Минуту назад находилась подле окна – и вот: окно распахнуто, а ее точно ветром сдуло. Ищи-свищи! 
- Они с синьором Кимура теперь как луна и звезды. Столь же неразлучны, - сбивчиво пояснила англичанка, уловив мысль Франческо. – Ах, что с нами со всеми станется?! – прибавила она, всплеснув руками. - И отчего ты упомянула об Аннет?
- Как?! – вскричала Мирей. – Вы до сих пор не в курсе?! Да Веку из тех особ, которых хлебом не корми – дай в мутной воде порыбачить! Волчица в овечьей шкуре! Она-то ведь, пока вы отсутствовали, по части газетных объявлений и промыванию мозгов целую деятельность развернула! Деви на ее удочку попался, как доверчивая рыбешка. Студенты от нее без ума, так что их умами она властвует безраздельно.  
- Значит, выхода нет?! – всхлипнула Джейн. Франческо наполовину утонул в мягкой спинке дивана и возвел очи горе. 
- Быть может, синьор Кимура что-нибудь придумает? – вставил он, хотя сам подобных надежд отнюдь не питал. В гостиной четвертого апартамента повисло тягостное молчание. И если бы не Лиза, втащившая географа внутрь как нельзя более кстати, то не исключено, что члены заседания вскоре дружно превратились бы в гуттаперчевые куклы.
Донеро проплыл в комнату, спланировал в свободное кресло и с ловкостью факира извлек на белый свет курительную трубку.
- Елизавета посвятила меня в вашу проблему, - сообщил он, сосредоточенно набивая трубку табаком. – Да, Деви и впрямь затрагивал тему о какой-то казни…
При слове «казнь» Джейн с Франческо разом подскочили на дюйм к потолку, и обоих прошиб холодный пот. 
- Но я и подумать не мог, - проговорил он, пуская клубы дыма, - что в предатели запишут таких славных ребят, как вы, мои дорогие. Положение нешуточное. Я попробую урезонить Сатурниона, однако ни за что не ручаюсь, - сказал он, колеблясь. Но потом внезапно осмелел и, вспорхнув со своего уютного «насеста», дал отбой. 

Первой, кого повстречал Кристиан по дороге в лабораторию, была пожилая уборщица, которая так деятельно орудовала метлой, что приметила его лишь спустя некоторое время. Она застыла на лестничной площадке, точно Лотова жена, обратившаяся соляным столбом. А Кимура принял сие бездвижие всего-то за дань уважения и прошел к себе, как ни в чем не бывало. Правда, одно обстоятельство от него все ж не укрылось: никогда еще уборщицы прежде не приветствовали его отвисшими челюстями и безумными взглядами. А у той взгляд был доподлинно безумный и какой-то остекленевший что ли. В другой раз, когда сотрудники физического отделения отшатнулись от Кристиана, точно от привидения, ему также впору было насторожиться. Однако он не придал этому значения, преспокойно погрузившись в изучение рабочего журнала, который в его отсутствие едва ли заполнялся должным образом. 
Если ты не предупрежден, если проницательность тебя подводит, ничего не стоит попасться в ловушку. Но окружение Кристиана отчего-то было не настроено брать его силой. Перешептываться – да, многозначительно жестикулировать – прекрасно! Но кто из них отважится завязать его в узел?.. 

Вопреки стараниям Донеро, который из кожи вон лез, чтобы вразумить директора и понудить его к отмене приказа, наши друзья к вечеру уже сидели за решеткой, в сыром каземате, куда Деви обыкновенно сгружал предателей всех мастей и национальностей. Франческо без предисловий шмякнули по макушке чем-то тяжелым; Джейн затащили в уголок и усыпили, нимало не усовестившись. А Джулия подоспела к человеку-в-черном как раз тогда, когда к нему в кабинет ворвалось с дюжину крепких парней в масках и комбинезонах, какими директор весьма щедро снабжал своих секьюрити... 
…- Почему ее с нами нет? Что задумали эти мерзавцы?! – неистовствовал Кристиан, расхаживая из угла в угол, меж тем как Джейн содрогалась от рыданий на плече у Франческо. Речь шла, разумеется, о Джулии, которую, по неизвестной причине, поместили в одиночную камеру. Зачем? Для чего? Предположений была масса – одно другого чудовищней. Такие и вслух высказывать побоишься. Постепенно Кимура предался меланхолии, на челе его пролегли глубокие борозды, и он в задумчивости опустился на хромой табурет. Изредка давящую тишину нарушали всхлипы англичанки да робкие увещевания ее кавалера. Кристиан же страдал безгласно и безутешно. 

Аннет Веку упирала в свое время на то, что, если Деви не хочет остаться с носом, девчонку, то есть Джулию, следует охранять тщательнее прочих и держать, по возможности, без сознания, пока не начнется судебное разбирательство. Тогда директор с неподкупным видом заявил, что никакого разбирательства проводить не намерен. Но Аннет всё равно советовала с «этой продажной шкуры» глаз не спускать.
- Меня предостерегли, - сказала она. – Венто в сознательном состоянии представляет собой серьезную угрозу. 
Об известителе, она, конечно, не заикнулась, ибо кто же поверит сообщениям такого отпетого негодяя, как Туоно?! 
- Если не хотите, чтобы орудие казни обуглилось или расплавилось прямо у вас в руках, - прибавила она сухим тоном, - примите надлежащие меры. 
Директор внял сим рекомендациям с горячей готовностью, тем паче что некоторые из его мускулистой «гвардии» на собственном опыте убедились, сколь сильным действием обладает свечение Джулии Венто, и даже успели обжечься. Он послушал советов Аннет, как слушал прежде ее наговоры, поглощая и первые, и вторые с жадностью, свойственной изголодавшемуся бедняку, который внезапно предстал перед усеянным яствами столом. Он впитывал каждое ее слово, каждый намек, и недалек от правды тот, кто предположит, что двоедушная француженка испытала на нем – причем не без успеха - свои гипнотические способности. Тем злополучным днем, когда Веку прибыла в Академию, когда ум Деви еще был чист от предубеждений против Кристиана и его учеников, тем злосчастным днем была совершена роковая ошибка, раскаиваться в которой, увы, никто не собирался. 
Из-за ошибок директора и вероломства отличницы-зазнайки более прочих терзалась Мирей. Бурно приняв известие о заточении друзей, она не находила себе покоя, и разговоров было лишь об этом да об этом. 
- Вот видишь, видишь?! Никогда нельзя списывать со счетов такую вещь, как периодическая печать! Пресса – рассадник зла!  - скандировала она, прохаживаясь вдоль фонтана и по-соколиному взирая на беззаботных игроков в пейнтбол, которые, как угорелые, носились неподалеку, меж деревьев, и обстреливали друг дружку шарами с краской. Роза соглашалась с нею, не находя, однако, смысла в том, чтобы сотрясать воздух громкими фразами. 
…- Наш бонмотист, - рассуждала Мирей, проворно дожевывая ветчину за обедом, - еще мог заслужить наказание какой-нибудь своей неудачной остротой, но остальные-то, остальные! И Деви тоже хорош! Верит всяким встречным-поперечным! 
За соседними столиками шушукались, в ее сторону бросали косые взгляды, и Роза с Елизаветой вскоре стали опасаться, что ораторствующую здесь преемницу Демосфена упекут в каталажку как соучастницу преступления. 
«Что проку от пустых разглагольствований? – подумала Лиза, допивая свой сок. – Надо брать быка за рога и, как говорится, к бою!» 

Казнь отступников была назначена на утро следующего дня, о чем их оповестили в развязной, шутливой манере. Франческо юмора стражников не оценил – нахмурился и сделался совсем как Кристиан, который ничего с момента заключения не ел, сидел, как бронзовая статуя, да прислушивался. Зная кипучий, неунывающий дух Джулии, можно было ожидать, что она примется распевать гимны, призывать громы на головы охранников и выстукивать ритмы по чугунному кружеву решетки, но ничего этого не происходило. В ее камере стояла мертвая тишина. До нее пытались докричаться, из последних сил молотили по стене кулаками – и всё без толку. Кристиан впервые столь глубоко омрачился духом. Впервые с того торжественного момента, как они взмыли в воздух над Академией и Донеро озорно воскликнул, что теперь уж домчит их до Крита с быстротою молнии.
- А ведь вы могли бы одним махом разнести эту решетку вдребезги, - осторожно заметила Джейн, прервав чреду его воспоминаний.    
- Да, синьор, с вами никто не сравнится, уж поверьте! – подхватил Франческо, который до сей поры сидел насупившись и предавался похоронным мыслям о своей недалекой будущности. 
Кристиан лишь покачал головой. Капитуляция налицо. 
- Клеопатру бы сюда, - пробормотала Джейн, припомнив бойкий рассказ кенийки о вызволении Джулии из плена на острове. 
- Они пичкают ее какой-то дрянью, - глухо проговорил Франческо, не отводя ладони от щеки. – Какими-то наркотиками.
Кристиан распрямился и глянул на него в упор так, что у бедняги ёкнуло в груди. 
- Это единственное объяснение ее молчанию, - сбивчиво добавил Росси, с трудом подавляя в себе желание забиться в угол и прикрыться чем-нибудь от немигающего взгляда человека-в-черном. 





Каллиграфия
(к списку глав)
На главную
Яндекс.Метрика