Глава 33 (заключительная). Точка отсчета


Highslide JS

После происшествия с «полтергейстом», слух о котором немедленно разлетелся по всем уголкам и закоулкам Академии, Кристиана часто замечали у внутренних ворот. Эти ворота прежний директор отворять без причины строго-настрого запрещал. Любопытные Варвары умудрились подглядеть, что Кимура использует собственный ключ, позолоченный и на большом медном кольце. А те, кто боялся следить за ним в открытую, с замиранием сердца заглядывали в цитрусовый сад сквозь запотевшие окна учебных аудиторий. В том, что Кристиан Кимура зачастил на испытательный полигон, сомнений не оставалось. Его частная жизнь вообще оказалась богатой нивой для сплетен, особенно после того, как утвердился факт их с Джулией отношений. Старые и совсем уж архаичные профессора диву давались, как мог их коллега позволить себе столь возмутительную вольность, если не сказать «крайность», и усердно прочили им с итальянкой скорый разрыв. Молодое же поколение преподавателей, хоть и не честило наших героев на все корки, также не было настроено в их пользу. Но если ученые мужи еще как-то мирились с этой первой новостью, то история с ключом и свободным доступом к полигону вызывала у них зубовный скрежет. Новый директор жалует Кристиана, с этим не поспоришь. Но не надо же доходить до откровенного потворства! Сперва полигон, потом – секретные архивы, а там и до тайного хранилища недалеко. Никто ведь не поручится, что человек-в-черном чист, как стеклышко! 
На Джулию тоже посматривали косо. Мирей, которая нередко нападала на нее с претензиями да нравоучениями, иной раз приходилось даже силой оттаскивать. Ибо рвения, с каким она пыталась навязать Джулии свою точку зрения, с избытком хватило бы и на  дюжину бурлаков. Поставьте ее волочить расшиву вдоль берега – и результат превзошел бы все ваши ожидания.  
Постепенно, однако, эта горячка прошла, уступив место холодному, сдержанному почтению. Как не уважать подругу, с возлюбленным которой тебе вскоре предстоит тет-а-тет на экзамене? 
Подготовка к сессии шла полным ходом. Франческо и Джейн, по обыкновению, учили конспекты, читая друг другу вслух. Кианг заняла свой полуразрушенный домик на дереве, посчитав, что голова ее быстрее наводнится знаниями, если будет возвышаться над остальными, заурядными «котелками» хотя бы на метр. Мирей оккупировала гостиную четвертого апартамента, никого к себе не подпуская и бурно реагируя на малейший звук. Поэтому Роза с Елизаветой ходили вокруг нее на цыпочках и старались поменьше шуршать пакетами. Им неплохо запоминалось и в Зачарованном нефе, где Донеро специально установил галогенные лампы, наказав скрипкам не шалить и вести себя тихо.
А Джулия готовилась в волшебном саду. Правда, не сказать, чтобы атмосфера сада располагала к учебе. Ранним утром, когда солнце стояло уже достаточно высоко, чтобы трава могла вволю поискриться росой, они с Кристианом вступали в цветущие чертоги, где над розовой кипенью вишен вздымались изумрудные кроны эвкалиптов и тонкостволых безымянных великанов. У моста их ждала улыбчивая и умиротворенная хранительница, прибегала из пагоды Клеопатра с циновками под мышкой. Усаживаясь в кружок на теплой земле, все пили изысканный чай. Повсюду, в зеленой траве, густо горели самоцветы росы, ласково щебетали пташки, тень перемежалась со светом, и на всём почивала благодать. 
В нежданных гостях недостатка у японки не было: то белка прискачет к вязаной скатерти, то синичка прилетит крошек поклевать. А иногда на трапезу запархивал любознательный яркоперый ара, и Клеопатра с удовольствием кормила его печеньем.   
Точно как когда-то в эпоху до перерождения, Аризу Кей мелодично живописала друзьям, какие сегодня распустились на сакурах бутоны и сколько листочков проклюнулось у недавно посаженного деревца. И ничуть не обижалась она, что Кристиан отвлекается, ибо если раньше привилегия услаждать его слух безраздельно принадлежала ей одной, то теперь в сем таланте нельзя было отказать и его ученице. Сколь упоительна и глубока была их с Джулией беседа, сколь многозначительно их молчание! И когда они уже не замечали за разговором ничего и никого вокруг, хранительница делала знак Клеопатре, и обе покидали поляну с чувством, что оставляют цвести и благоухать два редких, прекрасных цветка. Но вот тень на солнечных часах в саду подступала к роковой отметке «двенадцать» - и у редкого цветка под номером один начинали слипаться глаза. 
- Синьор Кимура, я бы вас еще послушала, - зевая, говорила Джулия. – Но, боюсь, головы не удержу. Где тут у нас гамак?
Гамак висел в тенистой части сада, неподалеку от белой пагоды, и услужливо заскрипел, когда на него с горем пополам забралась итальянка. 
- Еще один бесплодный день, - глухо, из-под одеяла заключила она. – Экзамены… о-о-ох!.. провалю.
- Через шесть часов я тебя разбужу, - сурово пообещал Кристиан. – На завтрак вместо риса – учебник по квантовой физике.

Нет, у квантовой физики определенно не было шансов завоевать ее внимание. Только садилась она под дерево, чтобы проштудировать главу-другую, как в ветвях запевал вечернюю песнь соловей, и мысли в спешном порядке улетучивались. Учебник выпадал из рук на траву, кварки и лептоны обрекались на безвестность, а безмятежно счастливая Джулия с приоткрытым ртом слушала концерт. Слушала до тех пор, пока на противоположной стороне поляны не появлялся человек-в-черном. Привлеченная неотразимой силой его взгляда, она тотчас вскакивала с места и пристыжено следовала за ним. 
- Похоже, мне придется подкупить всех твоих экзаменаторов, - раздосадовано говорил он, пока они шли к горбатому мостику. – Но едва ли это спасет положение.  
На горизонте вставал еще один напряженный, блеклый день лекций и практических занятий в Академии. Блеклый по сравнению с мирком Аризу Кей. Ни той тишины, ни тех разливистых трелей, ни того чистого, эмалевого неба… Академия Деви (или правильнее сказать, Академия Донеро?) заявляла о себе как о мощной цитадели науки, как о колоссе из колоссов. Но разве мог сей колосс похвастать мерцающим морем на западе или горной грядою с недосягаемыми, холодными вершинами, из-за которых выныривает поутру радостное солнце?.. Очень тянуло Джулию за эти вершины, загадочные дали манили ее. Стоило ветру волною пробежаться по ее волосам, приласкать ее теплым порывом – и в ней оживал дух путешествий. Мирей назвала бы такое бессознательное стремление болезнью, манией или чем-нибудь еще. Но, как бы то ни было, хворь эта с каждым днем всё чаще давала о себе знать. Кристиан замечал странный блеск в глазах Джулии, когда она смотрела на небо или когда заговаривали при ней о кругосветных плаваниях и о смелых полетах вокруг земного шара. 
«Ничего, - думал он, - совсем скоро и мы с тобой двинемся в путь. Пересечем Атлантику, продрейфуем над теплыми пассатными течениями, увидим с высоты птичьего полета Большие Зондские острова…». Он и сам заразился тягой к странствиям. Вдруг, без всякой причины начинал он мечтать о караванах в желтых пустынях, о кишащих судами многолюдных портах и железных дорогах с быстро мчащимися поездами. Посреди безоблачного дня просыпался от собственного смеха, и, чувствуя необъяснимую легкость, потягивался на циновке. Рядом, в гамаке, положив руку под подушку, сладко дремала Джулия. И Кристиан, волшебный сон которого сметало тотчас по пробуждении, заботливо укрывал ее сбившейся набок шелковой простынею, после чего отправлялся на экскурсию по окропленному солнцем саду. 
*** 
У кого-то первый день сессии неизменно ассоциировался с днем Страшного суда,  а кто-то и в ус не дул, полагая, что удача улыбнется ему ослепительной улыбкой и пошлет вдобавок пару воздушных поцелуев. На радостях пересмотрев все вестерны в кинозале общежития, Франческо возомнил о себе невесть что и, раздобыв ковбойские сапоги, десятигалонную фетровую шляпу да кожаный плащ, при всем параде явился на экзамен по климатологии. Закинул ноги на стол и, сунув в рот сигару, заявил:
- Ну что, будем ставить мне высший балл?
Донеро, который этот экзамен принимал, напыжился, как индюк, посчитав, что ему брошен вызов. Ладно, нахальничают сейчас все, кому не лень. Но чтобы какой-то недотепа Росси перещеголял самого главного щеголя? Вот что задело гордость географа.
- Не бывать тому! – отрезал он, справившись с оторопью. – Идите, переоденьтесь, молодой человек, а уж после и поглядим, как вы знаете предмет. 
Он взял столь невозмутимый и бескомпромиссный тон, что скисшему Франческо ничего не оставалось, кроме как убрать со стола свои сапожищи да проследовать к выходу.  
- Нет, ты представь: Донеро, с которым мы не один пуд соли съели, указал мне на дверь! – возмущенно рассказывал он потом Джулии. – Заставил меня испить стакан желчи с полынью! Да уж лучше б то и взаправду была полынь. Я б не отказался, только бы в зачетке его роспись стояла.
- Ведешь себя, как шут гороховый, – и еще хочешь, чтоб тебя уважали? – изумлялась та, отбирая у него сигару, которую он так и не удосужился вынуть изо рта. – Ты сперва прекрати паясничать. Вот станешь пай-мальчиком – тебе в зачетку десятки так и посыплются!

Перед экзаменом по математике Роза тряслась, как овечий хвост. Прислонившись к холодной стенке рядом с кабинетом, она судорожно припоминала формулы и доказательства, которые скакали в ее бедной, измученной голове не хуже акробатов на цирковой арене. В общем, неразбериха полная. Первая пятерка отважных «камикадзе» уже зашла внутрь, и  коридор гудел, как растревоженный улей. С минуты на минуту должен был появиться претендент на звание чемпиона года, выжившего в неравной схватке с накачанным мозгом мадам Кэпп. Что-то подсказывало Розе, что выживших будет немного. Сама она мысленно обрекла себя на пересдачу. 
Но вот дверная ручка дрогнула, пошевелилась, по ту сторону прозвучало льстивое «Спасибо, до свидания!» - и счастливчик, не осознавший пока своего счастья, с перекошенным лицом выскользнул из кабинета. Рой однокурсников окружил его в мгновение ока, чтобы услышать, что мадам Кэпп выбросила белый флаг и что, если ты знаком с теоремой Виета, то ничего не стоит уложить эту узурпаторшу на лопатки. 
Роза старалась сдерживать волнение, как могла, но сердце то и дело пускалось в пляс, а зубы выбивали чечетку. 
- Кто следующий? Следующий кто? – зашушукались между тем. Никому не хотелось добровольно лезть в бетономешалку. Пусть у нее перво-наперво поизотрутся механизмы, поубавятся обороты – тогда можно и попытать удачу. 
Роза как раз старалась слиться с окружающей средой, когда из дверей высунулась разгоряченная мадам Кэпп. Этакая фурия с жестоко измалеванной физиономией, наподобие боевой раскраски апачей: ярко-красная помада, фиолетовые тени и очень уж густой слой румян. Она, видимо, разукрасилась так в честь праздника, ибо что студентам мука, то для нее потеха.  
- Ну, кто там на очереди? Не тяните резину! – гаркнула она могучим басом, от которого затрепетали все до единого. Не дожидаясь, пока кто-нибудь выдвинет свою кандидатуру, она схватила первого, кто попался на глаза. На глаза попалась Роза. Не успела она опомниться, как очутилась за партой, перед веером билетов, из которых надлежало выбрать один-единственный. Роза подошла к этому делу весьма серьезно и осмотрительно, ведь, если ее хилых знаний вдруг окажется недостаточно, от ворот поворот гарантирован. И тогда добро пожаловать на пересдачу! А там и до отчисления рукой подать. Сколько бравых студентов скосило серпом великой и ужасной математики! 
Мизинцем левой руки, под издевательским взглядом мадам Кэпп, она осторожно выудила билет и с похолодевшим сердцем прочла первые строки вопроса. Испуг на ее лице сменился тенью довольства, и, на ощупь нашарив ручку, она принялась строчить. Скептическое «Хм!» мадам Кэпп вместе со всеми посторонними шорохами и шепотками отодвинулось на второй план перед теоремой, доказательство которой вызрело у Розы в мозгу, как наливное яблоко. Этому яблочку оставалось только скатиться на чистый лист. 
Где-то в углу мадам Кэпп пытала очередного бедолагу, задавая ему каверзные вопросы. Роза была уверена: уж ее-то подводными камнями с курса не собьешь. И, пока малость остервеневшая фурия с незадачливой своею жертвой толкла воду в ступе, перемежая сие занятие с переливанием из пустого в порожнее, мысли Розы, связные и лаконичные, обретали новую жизнь на бумаге. 
…Мадам Кэпп была приятно поражена и даже приспустила очки с переносицы, чтобы вглядеться в это прелестное, осмысленное личико, обрамленное огненной шевелюрой. 
- Вы, надо признаться, первая, - сказала она, прочистив горло, - кто изложил доказательство этой теоремы в такой доступной и внятной форме. 
На щеках Розы загорелся румянец скромного торжества, и она, потупившись, несколько долгих мгновений наблюдала, как «узурпаторша» что-то чиркает у нее в зачетке. 
- Следующий! – громоподобно возгласила Кэпп. Обладательница огненной шевелюры расшаркалась перед нею, точно перед папой римским, и только тогда отдала себе отчет в происходящем, когда с уст ее слетело подобострастное и столь ею презираемое «Спасибо, до свидания!». Угодливый и раболепный тон. Тьфу! Выбравшись на вольный воздух, где броуновское движение в студенческих массах не ослабевало ни на минуту, она с превеликим трудом прорвалась сквозь тенета любопытных и нетерпеливых своих товарищей, чтобы со всех ног рвануть в уборную и прополоскать, как следует, рот от застрявших на языке, липких слов благодарности. 
Мысль о том, что мадам Кэпп была сражена, и судя по всему, наповал, как нельзя более грела душу и подхлестывала самолюбие, однако с этой поры Роза твердо решила, что покидать поле боя – покидать, разумеется, со щитом - будет достойно и молчаливо. 
*** 
У Клеопатры не было другой заботы, кроме как развлекать маленьких гостей-беженцев, число которых в саду неуклонно уменьшалось и близилось к заветному «нулю». День за днем всё реже раздувались стволы деревьев, всё чаще слышались прощальные фразы и утешительные речи. Аризу Кей отправляла детей в их родные места целыми группами, и после очередного расставания Клеопатра строго-настрого запретила себе привязываться к кому-либо из них. Ей надолго запомнится девочка-полинезийка лет шести со смешными косичками и озорным взглядом, которая, как некогда Джейн, нырнула в ручей, чтобы добыть сверкающих капелек чистейшего золота, и, не рассчитав глубины, ударилась головой о каменистое дно. Клеопатра подоспела на подмогу как раз в ту самую минуту, когда девочку подхватило течением, и ловко выловив ее, опустила на твердую землю, чтобы высушить ее платьице и приложить к шишке лед, которым изобиловал холодильник в белой пагоде. Так, слово за слово, они познакомились поближе и поделились своими историями. Историями бегства и спасения…
Грустно и тоскливо стало африканке без маленькой подружки с Маркизских островов. 
- Аризу-сан, не спеши ты так, - уговаривала она хранительницу, окутанную ароматными парами из духовки, где пеклось печенье. – Их ведь уже по пальцам сосчитать можно. 
- Кого? Детишек? – спрашивала та, орудуя ложкой для замешивания теста. – Но мы разве не хотим, чтобы в саду поскорее установились тишина и покой? Разве тебе не надоело с ними возиться?
- О, что ты, напротив! Мне очень, очень нравится с ними возиться! – страстно возразила Клеопатра, с силой сомкнув пальцы на спинке деревянного стула. Мне всё еще… - Она замялась. – Мне по-прежнему кажется, что я недостойна даже былинки из волшебного сада. А забота о детях помогает мне почувствовать себя хоть капельку нужной. 
- Быть нужной! – воскликнула в сердцах Аризу Кей. – Люди не могут без того, чтобы их везде почитали нужными. А как бы упростилась жизнь, если бы никто не гнался за признанием! Если бы мы находили приют в самих себе, то отпала бы потребность замещать чем-то вечную пустоту внутри нас.
Кенийка виновато склонила голову.
- Ты мастерица, ты умеешь быть счастливой, оставаясь одна. Я так не могу. Понимаешь, не могу я утвердиться в самой себе! Слишком… слишком это сложно, - всхлипнула она. 
Хранительница любовно потрепала ее по щеке:
- Ну-ну, не распускай нюни! Найдется тебе работа и без детишек. В тебе сидит страх за будущее, но хитрость в том, что будущего нет. Его не существует. Избавься от страхов, покажи им язык – и плыви, плыви в том, что называют «сейчас»! – сказала она, улыбнувшись. – Кое-чем я могу тебя обнадежить: ты всегда будешь нужна мне. Мне и моему саду. 
- П-правда? – недоверчиво спросила та.
- Ну а как же? Кто будет поливать ряды подрастающих деревец? Кому наводить порядок в библиотеке? Кто, как веселая Лян Сян [62], будет собирать чайные листья у подножия гор? Мне скучновато здесь одной, - покривила душой хранительница. – С кем коротать мне долгие закатные вечера?
Клеопатра воспрянула духом.
- Раз так, - сказала она, расправив плечи, - я, пожалуй, пойду к детям. Как бы они без меня чего не натворили, - И скрылась за раздвижной кухонной дверцей.
«Иди, иди, - проникшись состраданием к этой бедной, истерзанной душе, подумала Аризу Кей. – Я сделаю всё, чтобы ты не чувствовала себя неполноценной. В конце концов, разобью грядку или небольшую клумбу. Или посажу бамбук… Кстати! – спохватилась она. – Отчего у меня в саду до сих пор не растет бамбук? Экое упущение, а? Полезное ведь растение! Сколько из него дельных вещей смастерить можно!
Полная решимости обзавестись бамбуковой рощей, она вынула из духовки последний противень с выпечкой, сняла фартук и, охваченная порывом вдохновения, умчалась на второй этаж. Там она до самой ночи что-то чертила в своих бумагах, рассуждала вполголоса и изредка посмеивалась, намечая расположение будущего «шедевра» природы. 
*** 
Экзамен по биофизике обещал затянуться, ибо экзаменатор, как ни странно, витал в облаках и пропускал половину ответов мимо ушей. 
- На него это не похоже, - шушукались ученики за дверью. – Чтобы синьор Кимура да страдал рассеянностью! 
- А вы припомните, какая о нем недавно ходила молва, - шептали другие. – Если его подстрелил Амур, то ничего удивительного, что у него в голове каша.
То и дело поглядывали на Джулию, которая скромно сидела в уголке и без устали повторяла материал. Под боком, как назло, зудел Франческо (в последнее время он читал почти исключительно одну беллетристику и не воспринимал никакой научной литературы), да бормотала мантры Кианг. Каждый грезил о том, как бы вылавировать из разливанного моря дополнительных заданий и так называемых подсказок, которые лишь сбивают с толку и ставят тебя в глупое положение. 
Джулия решила идти последней, рассчитывая на то, что скудость знаний ей удастся подретушировать, если Кристиан немного утомится. Однако на «последний билет» отыскались и другие претенденты: в возможность отсрочить момент позора Мирей вцепилась мертвой хваткой. Следующим очередь с конца занял Франческо и ни в какую не желал идти на уступки. Между ним и Джулией попыталась было втесаться Кианг, но ей быстро пообломали амбиции. 

…Франческо и Мирей просидели под кабинетом биофизики до петухов. Злые и голодные, сна у обоих ни в одном глазу. Джулия в их богатом воображении подверглась всевозможным пыткам и истязаниям и, в итоге, была брошена в море с мельничным жерновом на шее. 
- Она это нарочно! – ныл Росси, подглядывая в замочную скважину. – Нам в отместку. Прения вон у них полным ходом!
- Спроси лучше, как она умудряется удерживать нить разговора, когда любой нормальный человек сполз бы под парту с оглушительным храпом! – процедила Мирей. – Никак за полночь уже! 
… - Два часа ночи, - загробным голосом сообщила она, в очередной раз переменяя позу.
- У меня нога затекла, - пожаловался Франческо. – И рука!
Мирей вяло поднялась со скамейки и припала к отверстию в замке.
- Если бы я знала, что оно вот так будет, не стала бы поперек дороги лезть. Получила бы законную четверку – и на боковую. 
- А я еще почитал себя везунчиком, - безнадежно вздохнул Росси.
- Э! Да она светится! – воскликнула Мирей в гулкой тишине коридора.
- Ну, теперь мне всё ясно, - угрюмо отозвался Франческо. – Небось, смотрят друг на дружку, как два замороженных окуня.
- Так и есть, - кисло подтвердила француженка. – Я сыта по горло! Пора нам вмешаться.
- Повремени часок-другой, - зевнул тот. – Прослывем мучениками. Представь, влепят нам по десятке ни за что ни про что, лишь потому, что мы тут до зари прокуковали. 
Со стороны Мирей послышалось глухое рычание.
- Я ей эту выходку еще припомню! Узнает у меня, почем сотня гребешков! 

А у Джулии при взгляде на учителя попросту улетучилась всякая способность к рассуждению. Любая попытка Кристиана направить ее мысли в нужное русло была заранее обречена на провал. Девушка и думать забыла, где находится. Вероятно, то сказались однообразные часы ожидания, но она не могла отвести глаз от его лица, от строгих, точеных его черт и выразительной линии бровей. Словно в некоем трансе, она не отличала сна от яви. То же ощущение мало-помалу передалось и ему. Окруженные диском магического сияния, овеваемые океанскими бризами и легким ароматом древесной смолы, они неотрывно взирали друг на друга, точно виделись после многих лет разлуки.
«Как это чудесно просто быть вместе! - думалось Джулии. – Сколь защищенною и желанною чувствую я себя с вами, сэнсэй!»
«О, как хотел бы я заботиться о тебе, не возлагая на тебя ответственности за мою привязанность!» - говорил его горящий взгляд.
«Уметь прощаться с вами, не боясь утратить нечто важное…» - пели ее глаза.
«Обогащать твой разум, не поучая тебя…»
«Дарить вам радость, не ожидая ничего взамен…»
«Любить тебя, не посягая на твою свободу…»
Кристиана покинула усталость, у Джулии пропало желание спать. Они готовы были провести в кабинете целую вечность, без пищи и питья, в молчании, стоящем любых сакраментальных слов. 
Мирей правильно сделала, что прервала их задушевное безмолвие. Так, по крайней мере, считала она сама. Франческо же был глубоко тронут тем, что увидел в замочную щель. Он впервые отнесся к человеку-в-черном без осуждения. 
- Теперь я понял, какого вида у них любовь, - восхищенно говорил он наутро, шагая вдоль корпуса Академии. - Нетленная, непорочная, чистая! Ах, какой я был дурак, когда считал, будто они как все! 
- Я тоже была не права, - призналась Мирей, которая шла рядом, стараясь не ступать в росистую траву. – А ведь житья ей не давала со своими нелепыми нравоучениями! Неудивительно, что она сбежала от нас к синьору Кимура. Он ее не третировал. 
- Эй, давай-ка повеселее! – сказал Франческо. – Мы прошли воду, огонь и медные трубы, а значит, положено веселиться! Экзамен-то сдан! 
- Действительно, - ободрилась Мирей. – Будем веселиться, во что бы то ни стало! – И рассмеявшись, шлепнула его по спине. Если раньше Росси был у нее не в фаворе из-за своих плоских, как подошва, острот, то после ночного бдения  неприязнь испарилась без следа. Индульгенция была ему теперь обеспечена если не на сотню, то на десяток лет вперед так точно. 
- Скоро на чьей-то свадьбе попляшем, - мечтательно проговорила француженка.
- О, нет! – махнул рукой тот. – От них не дождешься! Не того они роду-племени.
*** 
Джулия сгорала от любопытства:
- Ну, можно уже? Можно? – спрашивала она, норовя стянуть с глаз повязку. 
- Потерпи, радость моя, - говорил Кристиан, заговорщически улыбаясь тяжелым кованым воротам и своему золоченому ключу на большом кольце. Скрипнули петли, и Джулия вздрогнула, силясь определить, куда ее завел учитель. Он сказал, что это сюрприз. Но ведь сюрприз сюрпризу рознь! Не отправляться же за сюрпризом на ночь глядя и, судя по зловещему скрипу, в запретную часть Академии! 
Девушка втянула носом воздух. Такое обилие цветочных ароматов встречается лишь у Аризу Кей да…
- Цитрусовая аллея! – воскликнула она. – Почему мы на цитрусовой аллее?! 
По взмаху палочки ветра-дирижера удивленно зашептались деревья. Кристиан же оставался нем, как рыба. Лишь направил Джулию к полигону, мягко обхватив за плечи. 
 – Цветы разошлись не на шутку. Ни дать ни взять парфюмерный салон! – отнюдь не восторженно прокомментировала она. – Как будто хотят показать, на что способны.
- Так уж они сотворены, - отозвался Кимура. – Благоухать нам на радость. Цвести для тех, кому обязаны жизнью. 
- Цветение как благодарность?
- Некоторым из людей тоже свойственно цвести и творить с благодарным сердцем…
Листья цепкого винограда, сообща с вечерней мглою, совершенно скрыли их от глаз праздных наблюдателей, и вскоре Кристиан уже зажигал низкие масляные фонари на полигоне, перед обнесенной ограждением площадкой. 
- Вот, что я хотел тебе показать, - сказал он, проведя рукой по ротанговой корзине теплового аэростата.
- Ух, ты! Какая красота! – воскликнула Джулия, избавляясь от повязки. – Воздушный шар! Вы собираетесь на нем полететь?
- Это подарок тебе, - тонко улыбнулся Кристиан, и в глазах его, Джулия могла бы поклясться, блеснул огонек. 
- Мне? Но… - протянула она, обходя гондолу. – Я с ним в одиночку не управлюсь. Я ведь никогда не летала на воздушном шаре.
Потом она посмотрела на купол – белый, с изображениями старых разлинованных карт, компасов и чернильных перьев. В тусклом, дремотном свете фонарей он выглядел просто фантастически. 
- У меня нет слов, - призналась она, трепеща от счастья. – Никак не верится.
- Я знал, как ты хочешь улететь… - Кристиан вынужден был прерваться, поскольку Джулия с приглушенным «Ах, спасибо, спасибо!» повисла у него на шее.
*** 
Федерико долго и упорно барабанил в ворота окаймлявшей Академию «крепостной стены», прежде чем стража соизволила справиться о цели его прихода. 
- Мне надо увидеться с Джулией! С Джулией Венто! – потребовал тот и почти сразу же был под руки доставлен к дверям лаборатории, где его кузина на пару с Кристианом готовила реактивы. В испачканном халате, резиновых перчатках и с заколотыми волосами. Именно в таком виде она и предстала перед двоюродным братом, вкусы которого уже успели утончиться, а манеры – облагородиться настолько, насколько требовалось в элитном обществе богачей Флоренции. Во Флоренцию он укатил вскоре после того, как обчистил Моррисовы закрома. 
- Выходи за меня! – выпалил он, сияя, точно медный пятак. 
Охранники, сопровождавшие его как личность подозрительную и неблагонадежную, скромно топтались в сторонке, пока Джулия не отослала их прочь. 
- За тебя?! Что ты такое о себе возомнил?! – нахмурилась она, сняв перчатки и прикрыв локтем дверь. 
- У меня дом во Флоренции, прямо напротив базилики Санта-Кроче, а денег что палой листвы! Со мною нищенствовать не будешь! 
- И откуда у тебя, позволь спросить, всё это состояние? Ведь не из бочки же со дна морского? Украл?
Федерико набычился:
- Украл, скажешь тоже! В наследство досталось. 
- Врешь, - отрезала Джулия. – Смотри, на языке типун вскочит. И выкинь из головы бредни про свадьбу. Ни за тебя, ни за кого другого я не пойду, будь у него хоть небоскреб, хоть синагога, хоть вигвам! Ясно тебе? – Она ткнула пальцем ему промеж ребер. – А несметные богатства мне нужны, как рыбе зонтик. 
- Гордячка, - буркнул тот. - Все вы, женщины, носом крутите. Одумаешься – а поезд-то ушел. 
- Сдался мне твой поезд! – издевательски бросила Джулия. - У меня есть воздушный шар и синьор Ки… - Она прикусила язык, но было уже поздно. Ее братцу словно затрещину влепили: он побагровел, как закат над Персидским заливом, и, очертя голову, кинулся к лаборатории. Девушка попыталась преградить ему дорогу, но он отмел ее одним движением руки. 
Склонившись над штативом и прищурив левый глаз, человек-в-черном кропотливо отмерял объем какой-то бесцветной, и, судя по всему, едкой жидкости, когда в обитель химикатов и пробирок ворвался разъяренный Федерико. Кристиан проворно и, надо сказать, весьма кстати переместил реагенты под тягу, ибо ревнивец, чей пылкий нрав не укротить было никакими предписаниями и условностями, мог запросто опрокинуть склянки, как нередко случается с отдельными импульсивными личностями.  
- Похоже, нам придется вновь скрестить шпаги, сударь! – выкрикнул Федерико ему в лицо, обхватив столешницу за края.
- Что ж, ничего не имею против, - сдержанно отозвался Кимура, вешая халат на спинку стула.
Они вышли из лаборатории с неподвижными, мрачными лицами, и Джулии стало не по себе. 
- Драться из-за меня будете?! – Брови ее взлетели вверх. Кристиан сказал, что разберется с этим задирой, чтоб не очень-то выпендривался. 
- Сэнсэй, а можно, лучше я его побью? – предложила она. – У меня и опыт кое-какой имеется. Не заставляйте меня краснеть. Куда? В парк?! Перед всей Академией?! Я сгорю со стыда! – пообещала Джулия, чувствуя себя героиней какого-то бразильского сериала.
Схватка на рапирах, позаимствованных по такому поводу из музейной коллекции, проходила довольно бойко и собрала столько зрителей, сколько не собирал ни один из назидательных монологов Сатурниона Деви. Кристиан легко парировал выпады соперника, который, быстро выдыхаясь, подкреплял свои движения выразительной мимикой да яростными выкриками. Кимура же был хладнокровен, как удав. 
Джулия стояла в сторонке, нервно топая ногой. Да, несомненно, ее наставник перца любому задаст. А как держится безупречно! Картинка в рамке. Многие прибежали с фотоаппаратами - Донеро с момента своей «коронации» несколько ослабил узду и позволил студентам пользоваться техникой. Затрещали, защелкали затворы, замигали тут и там вспышки. Хотелось провалиться сквозь землю. Рядом, откуда ни возьмись, материализовалась Мирей. 
- Quel avantageux! [63]Загляденье! Как он ловко владеет шпагой! 
Джулия фыркнула, но ничего не ответила. 
- Ты это… Прости меня за сентенции. Я думала, у вас как у большинства… Ну, любовь, - виновато проговорила Мирей. – Думала, что знаю жизнь, и всё опошляла. 
- Да я и не обижаюсь, - отмахнулась Джулия, которая беседы по душам переваривала еще хуже, чем дуэли.
- Красиво дерется! – снова сказала Мирей. – Глаз не оторвать!
- Я не люблю, когда из-за меня проливают кровь, - сухо заметила Джулия. – Ни кровь, ни пот, ни другие физиологические жидкости.
- А я очень даже! – восторженно пискнула та. – Вот бы мой Жан так за меня сразился! Через две недели приезжает, - прибавила она, зардевшись.
- Никаких проблем! Я вам его уступаю, хоть на веки вечные! – съязвила Венто.
- Кого?!
- Моего кузена. Если уцелеет, конечно. Насовсем забирайте и деритесь с ним до умопомрачения! Только тут уж без нас. 
- А вы что, куда-то собрались?! – удивилась Мирей.
Вот надо было Джулии ляпнуть! 

Назавтра она всех известила о том, что улетает.
- Я проконсультировалась с Донеро, - говорила она, - и теперь я специалист по воздушным шарам!
Ее двоюродного братца дуэль вымотала совершенно. Он отдувался, прыгал с кочки на кочку, импровизировал, но под конец не выдержал и, обозвав Кристиана выхолощенным аристократом, бросил рапиру к его ногам. 
- Неужто и правда улетаешь? – тоненьким голоском спросила Джейн. На глазах у нее выступили слезы.
- Повидаю мир… - мечтательно проговорила та.
- Крита тебе, выходит, мало, - буркнул Франческо. – Эдак ты никогда не угомонишься – станешь постоянно с места на место перепархивать. Как бы синьору Кимура не надоело…

Кристиан отдавал последние указания своему заместителю по кафедре, выверяя исследовательские проекты и уточняя координаты поставщиков. Затем кто-то из студентов видел его черную, величественную фигуру, которая со скоростью света пересекла парк и направилась ко входу в директорский корпус. 
Донеро пожелал ему приятного пути и полюбопытствовал, будут ли они с Джулией пользоваться телепортатором.
- Нет, я считаю, путешествие ускорять незачем, - сказал Кимура.
- Да-да, согласен с вами! – подхватил географ. – Мгновения прекрасны! Каждое мгновение что капля золота. Так, говорите, отпуск на остаток лета? 
- Если будет позволено, я бы отхватил еще кусочек осени, - прокашлялся Кимура.
- Ах, вот оно что! Бархатный сезон! Конечно, конечно! А не посвятите своего старого друга в план маршрута? 
- Для меня это полная тайна, - признался человек-в-черном. – Картой и компасом распоряжается Джулия. Как и моей жизнью.
- Сильно сказано! – подмигнул Донеро. 
- Да нет, вы неправильно поняли! – рассмеялся тот. – Она будет управлять шаром! 

Когда Франческо, наконец, постиг, что Джулия имела в виду под словами «специалист по воздухоплаванию», глаза его вылезли из орбит.
- Ты нашего учителя в могилу сведешь! 
- А вот и нет! Из меня навигатор вполне даже сносный! 
- Но вы уж там поосторожней, - вставила Джейн, содрогаясь при мысли, что она могла бы оказаться с подругой в одной корзине. 
- Не скучай! – ввернула неутомимая и вечно деятельная Роза, водя кисточкой по холсту. 
Погода стояла теплая, солнечная; шныряли туда-сюда стайки птичек, клокотала в фонтане вода… Роза была в ударе: купидоны из окружившего фонтан скульптурного ансамбля выходили у нее на редкость складными. Только вот разве лица. С лицами творилось что-то неладное: первому - амуру с лютней - достались шевелюра и ухмылка Франческо, второму – строгая мина Мирей, третий заполучил кудряшки и личико Джулии. А когда Лиза случайно увидала, что сотворила художница  с четвертым, то залилась краской и потребовала всё немедленно стереть. 
- Оттянитесь, как следует, - хихикнула Кианг, заглядывая к Розе в холст.
- Да, но смотрите, не перегните палку. И с напитками поумеренней, - менторским тоном сказала Мирей. Ох уж эта Мирей! Ничем из нее морализма не выбьешь! 

- Что-то затянулся наш обмен напутствиями, - заметила Джулия, поправляя свою длинную, до пят юбку из темно-зеленого крепдешина. Она сшила эту юбку и жакет – тон в тон - специально для путешествия и ужасно гордилась шляпкой, опоясанной широкой бежевой лентой и превосходно гармонирующей с остальным нарядом. Такие шляпки носили модницы Викторианской эпохи. Нечто подобное наверняка надевала Мэри Монтэгю [64], пускаясь в круиз вдоль берегов Африки, намереваясь завоевать Азию или покорить Европу. Как и Мэри, Джулия решила составлять путевые заметки. Через три или четыре месяца она вернется, чтобы покорить Академию. 
Подобрав подол, она несколько неуклюже забралась в корзину.
- Руби канат! – скомандовала Венто топчущемуся на месте Рафаэлю, который до сих пор не соизволил вымолвить ни слова. Его попросили, а вернее, он сам напросился охранять шар, чем был весьма доволен, так как дежурить у книги предсказаний ему стало по-настоящему невыносимо. Стереги ее денно и нощно, в мрачной каморке с зарешеченным окном. На дворе лето, а ты стереги! В лучшем случае тебе разрешат погреться на солнышке, рядом с громадной черной дверью. Точно улитка, ты, делая шаг, неизменно остаешься при панцире. Приятного мало. Куда больше привлекала Рафаэля перспектива обходить дозором площадку сорок на сорок, карауля безмолвного гиганта высотою под тридцать метров. 
- Рубить? – переспросил он. – Но ведь тогда шар взлетит!
- Ох, ну, разумеется, взлетит! – передразнила его Джулия. – А мне того и надо! 
- Но как же синьор Кимура? – воскликнула Елизавета. – Вы разве не вместе отправляетесь?
Кристиан как раз спускался по ступенькам директорского корпуса, когда взгляд его случайно задержался на светлой верхушке купола. Аэростат как-то подозрительно покачивался и подрагивал. Не иначе, Джулия уже на взлетной площадке. Как бы чего не вышло! 
Привычный к ее эскападам, Кимура, тем не менее, забеспокоился. Они ведь договаривались лететь вдвоем! 
Со всех ног бросился он к полигону. На всякий случай Кристиан держал наготове ключ, но и ворота, и калитка оказались незапертыми. 
На полигоне его поджидал неприятный сюрприз. Джулия уже почти избавилась от груза, и шар плавно поднимался в небо. Сбрасывая мешки с песком, девушка заливалась смехом, а в перерывах между приступами хохота снабжала друзей «дельными» советами:
- Ты, Франческо, гоголем не ходи! – кричала она сверху. Обрубок каната, по счастью,  всё еще волочился по земле. – Да острот поменьше! Мужчину красит молчание.
В ответ ей, однако, сыпались прежние остроты, причем в двойном объеме, ибо Джейн, заступаясь за своего избранника, разошлась по-настоящему. 
- А тебе, Кианг, лишний раз лучше не наводить тень на плетень да не распускать языка! Сплетни рождаются быстрее, чем дует ветер! 
Тут Джулия заметила Кристиана, который был явно не в духе и что-то выкрикивал на бегу. Сделавшись от стыда пунцовой, она пригнулась, так что теперь из-за борта виднелась одна только ее шляпка. Взгляд метнулся к оставшемуся в углу гондолы грузу. А что если и его тоже сбросить? Кристиан ее, конечно, нагонит. На каком-нибудь летательном аппарате из коллекции Сатурниона Деви…
- Стой, Джулия! Стой! – донеслось до нее, и она вздрогнула, осторожно выглянув из корзины. 
«Даже при всём желании, - подумала она, – я не смогла бы остановиться. Нет, сэнсэй. Если ветер подул, его уже ничем не сдержать».
*** 
Аризу Кей подозвала Клеопатру, когда та удила в ручье рыбу. Поспешно смотав самодельную удочку, африканка вскочила с колен. 
- Что это? Какая-то грядка? – Она вопросительно взглянула на хранительницу. Та показала ей обширный участок чернозема с только-только проклюнувшимися ростками. – Если нужно помочь, я к твоим услугам.
Японка лукаво прищурилась.
- Помню, как ты говорила, что считаешь себя обузой. Тебя одолевали опасения. Посмотри: отныне ты не будешь страдать от безделья. Как насчет небольшой бамбуковой рощи в нашем саду? 
- Значит, грядка… То есть, участок, - поправилась Клеопатра. – Значит, он… 
- Да, он твой, твой! – закивала Аризу Кей. – Бамбук особой заботы не требует – поливай его, как следует, да не забывай любоваться. А там, если придется тебе по нраву, можно еще что-нибудь посадить.
- Роща Клеопатры, - распробовав эти слова на вкус, кенийка засмеялась. – Звучит гордо! 
И вдруг, охваченная чувством щемящей грусти и невыразимой, безграничной признательности, она прижалась к своей благодетельнице, чем немало ее удивила. - Спасибо тебе, Аризу-сан! Ты подарила мне новый дом и новую жизнь.

[62] Лян Сян – так звали веселую молодую девушку, которая каждое утро до рассвета выходила в чайные сады на сбор свежего чая, росшего на крутых склонах гор, и каждое утро туманы напитывали его своим мягким дыханием. Собирая чай, девушка настолько пропитывалась ароматом чая и влажного горного воздуха, что и сама начинала благоухать. 
[63] Какой представительный! (фр.)
[64] Мэри Уортли Монтегю - английская писательница и путешественница. Известна научно ценными «Турецкими письмами», первым произведением светской женщины о мусульманском Востоке.





Каллиграфия
(к списку глав)
На главную
Яндекс.Метрика