Часть четвертая


Из этого молниеносного путешествия Лючия помнила только яркую вспышку света, когда ей почудилось, будто и она сама, и ее спаситель сотканы из звезд. Но то было лишь мимолетное видение, рассеявшееся, едва они ступили на твердую почву. Беглецы вывалились из ниоткуда на заиндевелый, безжизненный простор планеты Сильфора. Повсюду, насколько хватало глаз, лежал нетронутый снежный покров, блистая в лучах огромной звезды. Кое-где над поверхностью земли возвышались прямоугольные глыбы какого-то белого камня, заросли кустарника, напоминающие кораллы. Вдали серели провалы каньонов да могучие гряды гор. А над всем этим безмолвным великолепием распростерлось салатовое небо с переливающимися темно-зелеными волнами облаков, сквозь которые прорывались лучи желтой звезды, так похожей на солнце. Лючия сразу сообразила, что находится далеко не за полярным кругом матушки-Земли. 
- Оторвались, - с облегчением сказал Арсен. – Теперь они нас не достанут.
- Где это мы? – настороженно спросила Лючия.
- На планете Сильфора, принадлежащей другой галактике, что за квадриллионы световых лет от Солнечной системы. Оттепель здесь длится лишь неделю, а звезда Орнамас никогда не заходит.
- А дышать как?
- Как-как? Носом! – рассмеялся Арсен. Он был весел и беззаботен и, уж конечно, не замечал, что за ним наблюдают из коралловых кустов, а Лючию всё что-то тяготило. 
– Эх, кабы не Фотохрон, не имел бы я возможности так ловко перескакивать с планеты на планету! – воскликнул Арсен. 
- Если бы не Фотохрон, ты бы не был сейчас призраком, - с укором сказала девушка.
- А я и так уже не призрак. Посмотри: совершенно не просвечиваю.
Наблюдательница с раскосыми глазами и в меховой шапке недобро улыбнулась и стала подкрадываться к месту приземления чужестранцев. Она тихо передвигалась по снегу вдоль стены кустарника, хотя вполне могла отбросить осторожности – никто всё равно не обратил бы на нее внимания. 
- Так значит, я тебе больше не нужна? Ты превратился в человека, не утратив притом преимуществ фантома… - начала было Лючия, но Арсен ее перебил:
- Не совсем. Я уже не могу перемещаться во времени.
- Я тебе больше не нужна, - продолжила она, пропустив мимо ушей его высказывание. – Ты ведь хотел от меня избавиться там, в лабиринте.
- Что ты такое говоришь?!
- Ведь ты отрекся от меня, заявив, что мы не знакомы!
- Я лишь хотел отвести от тебя опасность…  Ничто так не отрезвляет шантажистов, как тот факт, что их план несостоятелен. 
- Не верю, не верю! – вскричала Лючия и стала вырываться, но Арсен крепко держал ее за запястье.
- Не глупи! Без меня ты замерзнешь на этой планете, не успев и глазом моргнуть!
- Отпусти, отпусти! – не унималась она. - Вот и сейчас ты притащил меня на планету вечной мерзлоты явно не затем, чтобы показать достопримечательности. Но не волнуйся, я не буду тебя больше обременять! – она сильно ударила Арсена по руке и, высвободившись наконец, пустилась бежать по насту. 
- Тогда зачем, по-твоему,  мне было тебя спасать?! – крикнул он, раздраженный ее непониманием. – Santo cielo! Почему женщины так нелогичны?! – он возвел глаза к небу. 
Надо непременно ее догнать, иначе обморожение ей обеспечено. Но едва он сделал рывок, как что-то укололо его в шею. Азиатка в меховой шапке ввела ему под кожу какую-то дрянь, отчего у него тотчас закружилась голова. Вынув иглу, женщина обхватила его за плечи и развернула к себе. 
- Сифо! – слабея, воскликнул Арсен. – Ты пришла, чтобы отомстить?
- Не-ет, не сейчас, - с презрительной ухмылкой проговорила азиатка. – Сейчас ты заснешь, а когда проснешься, отправляйся на планету Занго. Там ты встретишь меня и свою ненаглядную.
- Не смей… не смей трогать Лючию! – с трудом выговорил он, падая на колени. Перед глазами встала пелена, и мороз вдруг набросился на него со всей яростью – теплового кокона как не бывало! Надежного теплового кокона, существовавшего благодаря его внутренней энергии. Теперь эта энергия иссякала. 
Сифо оттащила Арсена к кустам, где находился тайный вход в подземную пещеру. В пещере она с неожиданной заботливостью укрыла своего недруга одеялом из какого-то полимера и, не без удовлетворения оглядев спящего, выбралась на поверхность. 

Лючия бежала, не разбирая дороги, в одном легком платьице. Ее душили слезы гордости, слезы отчаяния и гнева. Они замерзали, не успев прочертить дорожки на щеках, но девушка этого не замечала, как не замечала и мороза, способного охладить чей угодно пыл. Поначалу он робко подступал да легонько жалил, однако с того момента, как беглянка замедлила шаг, осмелел и стал люто кусать. Лючия еще пыталась растирать себя какое-то время, но вскоре пальцы рук и ног онемели, и надежда выжить в этом ледяном аду растаяла безвозвратно. Как бы сейчас пригодился согревающий кокон Арсена! Глупо было убегать, глупо и погибельно. В уме проносились отрывочные мысли; глаза, точно стеклянные, почти ничего не различали  - всё ведь белым бело. Даже небо вдруг побелело – с неба посыпался град. Можно путь прокладывать наугад, можно вовсе остановиться. 
- Страх как хочется спать… Я устала, - простонала Лючия. Она притулилась к белому гладкому камню, потому что тело переставало слушаться. Сползла на жгучий снег. – Вот так, хорошо, спать… - это были последние ее слова, произнесенные на планете Сильфора.

Очнулась она в звездолете, на жестком полу, позади кресла пилота. Пилотировала незнакомка с прямыми черными волосами, выбивающимися из-под круглой мохнатой шапки. Лючия попыталась встать на ноги, но при попытке сдвинуться с места ее пронзила такая нестерпимая боль, что она вскрикнула. Как будто тысяча иголок одновременно впилась в плоть! 
- Еще немного, и пришлось бы ампутировать конечности, - на безупречном итальянском сказала Сифо, глянув на нее своими глазами-щелками. В ее голосе не слышалось и доли сочувствия. 
- А где Арсен? – прошептала Лючия, потому что говорить громче она была не в состоянии. – Мы здесь одни?
- Ну вот, никакой благодарности за спасение! – проворчала азиатка.- Нет его здесь! Он остался на Сильфоре.
Тут Лючия не выдержала, и всё, что так долго кипело в ней, прорвалось наружу неиссякаемым  потоком слез и глухих рыданий. 
- Прекращай истерику! Того и гляди, днище корабля проржавеет! – хладнокровно сказала Сифо, не сводя глаз с панели управления. – Ну, воспользовался он тобой, как и мною в свое время. Ничего не попишешь. Есть такой сорт людей – потребители. Их ничуть не заботят чужие судьбы.
- Вы встречались раньше? – всхлипывая, спросила страдалица. 
- Было дело… - уклончиво ответила Сифо. – Пренеприятнейшая история. Но не стоит об этом. Сейчас я везу тебя на реабилитацию. Есть такая замечательная планетка в часе лету от Сильфоры, называется Занго. Там, почитай, что рай в галактике. Чистые источники, зеленые джунгли, море-кристалл. В общем, сама оценишь. А про Арсена забудь, слышишь, забудь! Он уже в прошлом.
- Как вы добры! – прошептала Лючия, и краешки ее губ чуть дрогнули, не позволив улыбке осветить измученное лицо. 
Хитрой Сифо было что скрывать. «Пренеприятнейшая история», о которой она умолчала, явилась рычагом, запустившим процесс медленного разложения ее организма - разложения жаждой мести. 
Арсен, будучи призраком, испытывал острую потребность в человеческом внимании, в заботе и всем том, без чего бестелесной субстанции приходится туго. И вот однажды эта нужда забросила его на «Холодную планету», где суровость климата вынуждала людей собираться в общины. Ни один из отважных путешественников – сильфорианцев, ни один из предателей, отвергнутых общиной, не сумел выжить в снегах белой пустыни. И если для первых смерть означала крах их грандиозных замыслов, то для вторых гибель в когтистых лапах мороза была заслуженной карой за отступничество. Каким-то нелепым образом Сифо оказалась в числе вторых.
Надо сказать, в общинах, или кланах, свято чтили обычаи. У них имелось даже некое подобие религии, и связь с духами считалась особым видом преступления, расплатой за которое могло быть только изгнание. Изгнание без права возвращения. Это было еще хуже, чем предательство: клан отрекался от тебя, а твое имя предавалось забвению.
Сифо изгнали за то, что она связалась с призраком, хотя на самом деле призрак сам ее нашел и стал досаждать. Но кому охота вникать в детали, если речь идет о духах? Жители общины поддались суеверному страху и, несправедливо осудив ее за занятия оккультизмом, вышвырнули за порог.  Родной брат плюнул ей вслед, когда она выходила из иглу на лютый холод без куска сильфорианского хлебца за пазухой и со шлейфом презрительных взглядов да поношений, тянущихся позади. 
Арсен – тот, конечно, сразу улизнул, как выведал, отчего это Сифо такая злая, хотя мог бы сослужить ей службу и помочь с постройкой нового иглу… Но по натуре своей призрак был эгоистичен, глух до чужого горя, и, ко всему прочему, азиатка точила на него зуб, вернее, кинжал, намереваясь прикончить его, когда он превратится в человека. Однако Арсен, предпочитая не водить знакомств с озлобленными личностями, покинул планету с первым же снегопадом. 
Ох и тяжела была жизнь вне племени! Каждый вздох мог стать последним, каждый шаг – роковым. В борьбе за существование приходилось полагаться лишь на себя, но руки часто опускались, когда наступало осознание тщетности усилий и, главное, бесцельности бытия. Единственным, что поддерживало Сифо на плаву, была смертельная обида. Желание мести подхлестывало ее, и порой только эта неутолимая жажда не давала силам угаснуть, а голове – склониться под гнетом свирепой стужи. 

К счастью для изгнанницы, вскоре наступил короткий период оттепели, когда стало возможным более тщательное исследование окрестностей. Она прекрасно знала, что в другую общину ее не возьмут, так как племена на Сильфоре находились в постоянной вражде. Приближаться же к родной деревне было небезопасно, поэтому остаток дней Сифо решила провести в гордом одиночестве, подальше от поселений. Она питалась кореньями, выкапывая их из-под снега; ставила капканы на грызунов, отыскивая входы в их норки. Как-то раз, просматривая наст на предмет норок, она обнаружила странное отверстие и, легко расширив его при помощи ветки куста, несказанно обрадовалась своему открытию: пещера, необитаемая пещера! Так у Сифо появился дом, более надежный, чем иглу. А во время следующей вылазки была сделана иная, не менее значительная находка – пустой звездолет с исправным двигателем и системой герметизации. Изгнанница быстро освоилась с управлением, помянув добрым словом тех храбрецов, которые некогда приземлились на «Холодную планету». Ржавчина на боках корабля свидетельствовала о том, что произошло это давным-давно, а экипаж наверняка постигла та же участь, что и всех местных преступников. Мороз ведь нелицеприятен. 

Наконец-то Сифо могла почувствовать себя защищенной и независимой! В ее распоряжении был целехонький звездолет, и, уж конечно, она не ограничилась одним лишь исследованием Сильфоры. Собрав кое-какие припасы, оглядела она свою унылую планетку и со злорадством подумала о братьях и сестрах, чей век тягостен и однообразен:
 «Их жизнь - сплошной замкнутый круг… представить только! Они выдворили меня, но как всё обернулось! Теперь я владычица земель, а они – всего-то горстка жалких людишек». Подумала так - и отправилась бороздить открытый космос. Планета Занго сразу ей приглянулась и с тех пор стала излюбленным местом для отдыха. Изредка Сифо возвращалась домой, чтобы проверить, не объявился ли Арсен. Патрулировала территорию, считая это главной своей обязанностью. 
Жажда мести была подобна яду, капля за каплей отравляющему душу. Яду медленно действующему, неприметному. Даже теперь, когда Сифо имела всего в достатке, она не собиралась расставаться с пагубным желанием, заместившим в ней внутренний стержень, самую ее основу. Заслуживает ли призрак мести за то, что невольно вырвал ее из замкнутого круга? Виновен ли в том, что перед нею расширились горизонты? Она не утруждала себя размышлениями на этот счет.  Она пропиталась ядом, как фитиль, готовый вспыхнуть в любую минуту, – была бы искра. 
Искрой стало появление Арсена и Лючии. И в голове мстительницы немедленно созрел план, простой и одновременно беспроигрышный. Девушка с Земли, вероятно, что-то значит для человека-призрака. Им можно будет манипулировать, заставить страдать, как когда-то страдала Сифо. А если Лючия еще и умрет у него на глазах… бесспорно, это был гениальный план! 
Однако азиатка не спешила с осуществлением своего замысла, подспудно осознавая, что свершение мести повлечет за собой непременное разрушение пьедестала, на котором зиждется ее собственная жизнь. 
«Действуй исподтишка, пусть жертва ни о чем не догадывается», - говорила себе Сифо. А Лючия, и правда, ни о чем таком не догадывалась. Знала только, что везут ее на курорт, где блаженству нет конца, и старалась не думать о предателе-призраке. Уж что-что, а очернить его имя Сифо удалось отменно. 

На вечнозеленой планете Занго их принял некий амфитрион, владевший виллой на берегу лазурного моря, причалом с катамаранами и небольшой пасекой на заднем дворе. Сифо он предложил кресло и бокал ярко-красного вина, а «пострадавшую», как он выразился о Лючии, на носилках отправил в процедурный зал, где ее опустили в ванную с фиолетовой солью и заставили просидеть там добрых два часа. Вначале она изнывала от скуки, разглядывая свои пальцы сквозь толщу фиолетовой воды, однако потом ее сморил сон. Надолго сковал терпкий и вязкий морфей. Вот уже Лючия лежит на подушках в верхнем покое виллы, через открытое окно в комнату вливается нежный шепот моря, и под этот аккомпанемент идут своим чередом события странного сна, тревожно-сладкого, с привкусом горечи… 
- Не сон, а какое-то испорченное пирожное, - пробормотала девушка, сев на кровати. Протерла глаза. – Где это я опять очутилась? – спросила она у колышущейся занавески. – Вроде бы и небо синее, да только уж чересчур синее. И у деревьев кроны как кроны, - она подошла к окну. – Но уж шибко зеленые, будто их нарочно опрыскали красителем. И воздух здесь не такой, как на Земле. Воздух с запахом корицы. Что за невидаль? 
Постепенно она начала припоминать, как замерзшую, едва дышавшую, погрузили ее на корабль и доставили в благодатный край. Кто доставил? – Узкоглазая женщина, удивительно похожая на мисс-Корея две тысячи…  
А вот и она, легка на помине! Входит, нарядная, улыбается.
«Как, Лючия, себя чувствуешь?  - спрашивает елейным таким голоском, прямо противно становится. – Не болит нигде?»
- Не-а, не болит, - отвечает та, скрывая неприязнь.
- Вот и отлично! – восклицает тогда Сифо. – Как насчет небольшого путешествия на лотриксе? 
Лотрикс – изобретение конструкторов Занго, двухместный летательный аппарат с выдвижными крыльями. Безупречно скользит по водной глади, идеален для речных прогулок. Любителям острых ощущений советуют обязательно испробовать новую функцию  – превращение аппарата в хищную птицу. 
У Сифо лотрикс превращался в орла, вернее, в некое подобие орла. Вся планета, казалось, была скопирована с Земли. Неумело и гротескно воссоздана. Куда ни глянь – сплошь пародия. И это быстро приедалось, набивало оскомину. Лючии пока не приелось, ей здесь всё было в диковинку. 
Жужжа, точно шмель, нетрансформированный лотрикс следовал по улочкам, где прохаживался разный люд и резвились дети. В передней кабине машины, у руля, сидела Сифо, а сзади вертелась неуемная пассажирка, которая то там попросит остановиться, то здесь притормозить, чтобы полюбоваться фонтаном или поглазеть на расцвеченные витрины. 
Азиатка услужливо исполняла просьбы туристки, проявляя недюжинное терпение и надеясь, что в скором времени это терпение будет вознаграждено. Она ожидала прибытия Арсена, условившись с хозяином виллы, что тот примет его у себя и в назначенный час отведет к баням на Южном склоне. Действие зелья, усыпившего человека-призрака, заканчивалось сегодня вечером, а это означало, что на Занго он прибудет не позднее полуночи, если Лючия ему дорога.
Но пока что время и погода располагали к отдыху. Мстительница и ее жертва, словно неразлучные подруги, бродили по городку, валялись на пляже, ели ванильное мороженое и делились суждениями, как ни в чем не бывало. Обед на открытом воздухе, живая музыка, смеющиеся ребятишки у водных горок и их бесконечно счастливые опекуны… всё это успокаивало, усыпляло бдительность и настраивало на тот беззаботный лад, какой был свойственен коренным  жителям курорта. 
Когда после обеда Сифо решила трансформировать лотрикс и взмыла вместе с Лючией к пресыщенному синевой небу, девушке невзначай вспомнились первые полеты с Арсеном, и сердце защемило от тоски... 

День на Занго подходил к концу. Жара резко сменилась промозглым холодом, и ветер теперь дул непрестанно. Пенистые валы бились о берег, отступали и снова набрасывались, словно их целью было слизать весь песок подчистую. Линию горизонта заслоняла серая дымка, отчего создавалось впечатление, будто небо наплывает на море. Пляж был пустынен. Лючия зябко куталась в широкий шерстяной шарф и предавалась самым грустным мыслям. Сообразно ее настроению, небосвод стал темнеть и заволакиваться тучами, море грозно зарокотало, а ветер усилился. Пора было уходить. Сифо говорила, что найти ее можно будет в каких-то банях на Южном склоне, но где это – Лючия плохо себе представляла. Она упрашивала узкоглазую сильфорианку не оставлять ее одну, но та впервые проявила непреклонность, сообщив, что у нее срочное дело. 
Идти вдоль полосы прибоя оказалось задачей не из легких, но добраться до Южного склона можно было только по пляжу. Иногда на пути встречались дети, чумазые и совсем не веселые. Одни безрадостно волочили за собой игрушечные ведерки, другие ревели, протирая грязными кулачками глаза. И ни одного взрослого поблизости. Какой-то мальчуган беспризорно сидел на скамейке и пинал сдувшийся мячик. Чуть погодя до слуха донеслись обрывочные фразы бранившихся возле киоска мужчин.
«Как странно, - подумала Лючия. – Еще недавно все были счастливы и довольны в этом процветающем городке, а как испортилась погода – испортились и настроения. Да и место это уже не назовешь процветающим. Неужели люди на Занго так метеозависимы? А что если они вообще не люди, что если они просто пародия на людей?»
Последнее предположение было немедленно отброшено. 
- Нелепо! Здесь всё до смешного нелепо! – воскликнула она, тряхнув головой. – Когда наконец я очнусь от этого кошмара?! 
Сизые тучи, искрясь мелкими молниями, клубились над самым пляжем, в ушах стоял гул, под ногами гудела земля. Да, это был сущий кошмар. Беспокойно носились взад-вперед большие белые чайки, волна громоздилась на волну, редкий лес, окаймляющий пляжную зону, раскачивался и скрипел, как несмазанные петли. Но вот справа потянулись невзрачные купальни с безобразными вывесками, на которых едва ли можно было что-нибудь прочесть. Нескончаемая череда монотонных построек. Девушка зашла наудачу в одну из них и, к своему облегчению, увидела там Сифо. Та лежала в наполненной до краев ванной и о чем-то спорила с соседкой, хмурясь и жестикулируя. 
Правда заключалась в том, что какую бы дверь ни отворила Лючия, она неминуемо встретилась бы с Сифо. Хитрая азиатка, эта лисица с человечьим лицом, нарочно произвела в банях некоторые перестановки, чтобы подготовиться к приходу Арсена. Землянка явилась раньше. Что ж, это даже к лучшему. Оставалось дождаться последнего «игрока». 
- Присядь-ка сюда, - Сифо небрежно указала Лючии на кресло с широкими подлокотниками, а сама продолжила дискутировать с партнершей на каком-то мелодичном языке.   
Неплотно притворенная дверь в купальню постукивала щеколдой о брус, слышались завывания ветра и рокот разгулявшейся стихии.  
Лючия было приподнялась, чтобы закрыть хлопающую дверь, но Сифо, следившая за нею, втолкнула ее в кресло одним лишь мановеньем. Девушка рванулась, что было сил,  
однако ее руки оказались прикованными к подлокотникам железными обручами. 
- Что еще за шутки?! – вскричала Лючия. – Освободите меня! 
Азиатка хранила невозмутимость. Вознегодовала ее собеседница:
- Что вы себе позволяете?! Отпустите девочку!
- Это для ее же блага, - сквозь зубы процедила Сифо, бросая по сторонам хищные взгляды. – Но где же главный виновник торжества? Запаздываешь Арсен, запаздываешь… 
Стоило ей произнести эти «магические» слова, как потолочная лампа закачалась и замигала, а дверь распахнулась с такой силой, что, по логике вещей, ей следовало бы разлететься на кусочки.  
«Виновник торжества» стоял на пороге, и вид  у него был весьма воинственный. Сведенные брови, мечущий молнии взгляд, сжатые кулаки… Сифо при его появлении расцвела, точно петуния. 
- Ни шагу дальше! – предупредила она, вылезая из ванной. 
«Какой на ней безвкусный купальник!» - с отвращением подумала Лючия. Азиатка, между тем, завернулась в полотенце и прищелкнула языком, явно готовясь получить удовольствие от предстоящей сцены. 
- Смотри, голубчик, что станется с твоей ненаглядной, - медоточиво проговорила она, указав на смуглую женщину, с которой недавно вела полемику. – Исключительно для примера.
Ее обреченная соседка вначале непонимающе улыбалась, однако, когда  из отверстия для слива воды выполз длинный черный угорь и мгновенно обвился вокруг ее тела, закричала не своим голосом, перешедшим в сдавленный хрип. Через минуту удушенная жертва лежала на дне пустой ванной с застывшим выражением ужаса на лице. А угорь, поблескивая чешуей, с характерным шелестом просочился обратно в отверстие. 
Исполнившись глубочайшего презрения к Сифо, Лючия отвернулась, за неимением возможности уйти. Зрелище казни было столь дико и неправдоподобно, что факт убиения просто не укладывался в мозгу. Упорно отказываясь верить в произошедшее, девушка запрокинула голову и закрыла глаза. И Арсен решил, что она в обмороке. Его, похоже, совсем не тронула сцена насилия. По крайней мере, он не выдал своего замешательства, что должно было несколько отрезвить хохотавшую мстительницу. 
«Прости, прости! - мысленно воззвал к Лючии человек-призрак. - Втянул я тебя во всё это…» А она твердила и твердила, не разжимая губ: «Исчезни, исчезни, сгинь! Пусть сгинет убийца, и планета, и Арсен! Канут в небытие охотники за привидениями. Пусть всё вернется на круги своя! Я по-прежнему в монастыре, я брежу, просто брежу!». Однако, как она ни заклинала,  безумный сон не кончался, и тут бы не помешало ущипнуть себя раз-другой, да только руки были прикованы к креслу. Бешеное неистовство бури, пароксизм исступления Сифо, мрачная непримиримость Арсена – ничто из этого не поблекло, но, казалось, приобрело еще большую насыщенность. Всё озлобленней обрушивались на гальку волны, и их ненасытный рев врывался в купальню. Дверь раскачивалась на петлях, как маятник. 
- Если ты намерена свести счеты, я к твоим услугам, - с расстановкой проговорил Арсен, обращаясь к сильфорианке. – А ее наши выяснения отношений никоим образом не касаются, - и он кивнул в сторону Лючии. – Признаю свою вину: в тот день я сбежал, бросив тебя на произвол судьбы.
- Ага! Раскаиваешься! – вскричала мстительница. – Поздно, мой друг, поздно! Во мне не осталось ничего от прежней, наивной Сифо. А для тебя не сохранилось иного чувства, кроме ненависти. 
- И эта ненависть пожирает тебя изнутри, - сказал Арсен, глянув на нее в упор и шагнув ей навстречу.
- Ты мне зубы не заговаривай, - гневливо отозвалась Сифо. – Девушка умрет страшной смертью, и в этом будешь повинен ты!
- Огонь ненависти иссушил тебя, подобно тому, как солнце выжигает степь, - он сделал еще несколько шагов по направлению к азиатке, оцепеневшей от звука его голоса.  – Ты уподобилась пустыне, так возвращайся же в пустыню! – Он приблизился к Сифо почти вплотную, однако та даже не сделала попытки отстраниться, околдованная его интонацией.  Вдруг яркая вспышка поглотила их обоих, вырвав их из купальни, а Лючия так и осталась сидеть, прикованная и неподвижная. Испарилась мрачная непримиримость, сгинул пароксизм исступления. Только шторм продолжал завывать да обгладывать побережье.      
Громкой отповедью клокотал прибой, выговаривая ветру буйному, но тот даже не думал стихать, задувая в щели купальни и дребезжа деревянной вывеской. 
«Брошена, забыта, одинока, - заработала коварная мысль, едва девушка огляделась и представила весь ужас положения. – Мне из пут выбираться теперь незачем, всё равно я на Занго не выживу… Добродушные люди выцвели, почерствели, едва разыгрался шторм. Что же сделают они с чужестранкою нищей? Не уступят ни крова, ни пищи».
Так жалела она себя, обливаясь слезами. И глаза бы выплакала, если бы не воротился Арсен. 
- Где та женщина? – с места в карьер спросила Лючия, позабыв о своем несчастии. 
- Я отправил ее на Сильфору, в пустыню снегов, - сухо ответил Арсен, словно бы само это воспоминание было ему неприятно, и вытер слезу у нее со щеки. – Стоило отлучиться на минутку, как мы уже хлюпаем носом! – Он улыбнулся своей обворожительной улыбкой и принялся за  железные оковы.  
*** 
На следующий день, рука об руку, прогуливались они по садам Боболи, в живописнейшем местечке Флоренции. Арсен был уже человеком и мог безбоязненно показываться на людях, как когда-то в юношестве. Лючия задумчиво шагала рядом, поглядывая на карниз палаццо Питти, красующегося над кронами стародавних деревьев. Как всё-таки хорошо на Земле! Каждое утро здесь свежо, каждый закат волшебен. И не нужно дрожать от холода или страха, не нужно скрываться…
- Я теперь свободен, - сказал Арсен как бы самому себе. – А ведь десять лет назад полагал, что загнан в тесные рамки. Да, если жаждешь свободы, следует прежде обрести ее в душе. И тогда не понадобится превращаться в призрак. Тогда весь мир внезапно откроется тебе, как на ладони…
- Вчерашние события, - начала было Лючия.
- Они как обрывки сновидений, да? 
- Точно! Трудно вообразить, будто всё это случилось наяву. 
- Но если б ты не сбежала от меня на Холодной планете, согласись, хлопот было бы гораздо меньше, - укорил ее Арсен.
- Ну, знаешь, если уж на то пошло, зачем ты вообще притащил нас на Сильфору? Ты, великий путешественник в пространстве! 
- Ее название первым взбрело мне в голову, – тут он наклонился и подобрал с дорожки опавший листок. 
Лючия тяжко вздохнула:
- Я до сих пор не понимаю, почему Сифо так озлобилась на нас. Хотя она, вроде бы, говорила, будто ты плохо с ней обошелся…
- О, не вороши былое! – воскликнул Арсен, с досады всплеснув руками. – Я надеялся похоронить эту историю раз и навсегда. 
- Но если это правда, каков должен быть твой нрав! – гнула свое Лючия. – Ты пользуешься – и убегаешь! Как какой-нибудь мошенник.
Арсен остановился и пристально посмотрел на нее.
- Что сделала она с тобой, каких гадостей наговорила?! О, Сифо! Глубока же твоя ненависть, если даже в душе этой юной девушки тебе удалось посеять семена недоверия и распри!
- И никакие не семена! – раздраженно сказала Лючия, отдаляясь от него. – С момента нашего знакомства ты вечно ввергал меня в неприятности. Как тут не сложиться самобытному мнению?! 
- Что ж, - Арсен понял: его мастерство убеждения здесь не сработает. – Раз ты считаешь, что я вор, что я изменник, то и сейчас, по твоему разумению, мне следует уйти со сцены, дабы не отступать от роли. Воспользовался, чтобы бросить, - хорошенькое амплуа! 
Враждебно настроенная Лючия стояла поодаль, сверля его взглядом. 
- Зачем разглагольствуешь? Просто уходи! – несдержанно ответила она. – Проваливай! 
- Я так и знал, - печально сказал Арсен. – Когда одна сторона не желает понимать другую, отворачивается, затыкает уши, о каком примирении может идти речь! 
- Повторяю, проваливай, убирайся! – крикнула Лючия и быстро зашагала по аллее, прочь от надоедливого спутника. 
Тот даже не подумал ее преследовать, но, проводив взглядом удаляющуюся фигуру, двинулся в обратный путь, так что флаги палаццо маячили теперь у него за спиной. 
- Как будет угодно, прекрасная синьорина, - тихо проговорил он. – Но имейте в виду, это еще не конец. Я чувствую, что не конец…





Покровитель
(к списку глав)
На главную
Яндекс.Метрика